Эптон Синклер - Широки врата

Он не знал, как долго он спал. Он проснулся от тупого, тяжелого звука, повторявшегося много раз: бум, бум, бум. Он открыл глаза и лежал неподвижно, думая: «Это стрельба!» Он много раз слышал её во время мировой войны. В Париже и Лондоне, когда дирижабли пролетали сверху, и в Бьенвеню, когда подводные лодки выходили на охоту или сами становились объектами охоты. Получив разъяснения от сведущих людей, он сам стал экспертом в области звуков. И подумал: «Это артиллерия. Фашисты двинулись».

Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Он ничего не мог сделать в этом сражении. Его машина ушла к марксистам, а его автоматический пистолет Бэдд и все патроны к Раулю. Он пытался оценить, приближались ли звуки. Вероятно, нет. Артиллерия не перемещается во время стрельбы. Он подумал: «А не заснуть снова?». Но обнаружил, что слишком занят, пытаясь угадать, кто стрелял, и куда.

Он посмотрел в окно и увидел бледно-серый свет. Атака шла на рассвете в соответствии с военной наукой. Под своим окном он слышал движение транспорта и решил встать и посмотреть. Колонна автобусов муниципального транспорта проходила мимо, груженная людьми внутри и на крышах. Они пели Интернационал. «Это есть наш последний и решительный бой!» В тусклом полумраке это звучало вполне реалистично. Люди шли на смерть, провозглашая будущее, которое они никогда не смогут увидеть. «С Интернационалом воспрянет род людской!»

Коммунисты, подумал Ланни. Но нет, все они сейчас смешались, объединенный фронт, наконец. Они пели друг другу свои песни: коммунисты, социалисты, анархисты, синдикалисты, демократы, республиканцы, либералы выходили на борьбу с угнетением и эксплуатацией под любым лозунгом. Это было то, на что надеялся Ланни, с тех пор как начал понимать. Теперь он чувствовал себя на высоте, и заново прочувствовал свою веру.

Но, конечно, недолго. Великие моменты не длятся долго в этом сбитом с толку и беспорядочном мире. Какими идеальными не были бы мечты, на деле они не сбываются, так как не существует ни одного совершенного человеческого существа или их группы. Сейчас Ланни увидел красное свечение над крышами домов, а затем и мчащиеся пожарные машины. Он понял, что пожар был рядом. Вспомнив окружающую местность, он решил, что это была Церковь-де-Санта-Ана, которую он видел на темном небе в качестве фона для речи Рауля. Неужели кто-то решил сжечь её, даже без совета со стороны оратора? Разные личности решили жечь церкви и церковные здания по всей Испании, чтобы положить конец использованию религии в поддержку политической реакции и промышленного рабства. Ланни было жаль, потому что для него эти старые церкви были святилищами искусства и той культуры, какая существовала в их дни. То, что он хотел сжечь, были не старые церкви, а старые обычаи и социальные механизмы.

Заядлый экскурсант решил выйти и посмотреть, что творится. Он оделся и спустился в вестибюль, где нашел несколько оставшихся гостей. Некоторые из них не удосужились даже одеться. Что происходило? Швейцар был снаружи и настоятельно рекомендовал туда не выходить, потому что кто-то выстрелил в него. Он ударился о стену, и теперь у него в голове страшный шум. Молодые парни сошли с ума и не знают, что творят. Человек произнёс это на испанском языке, затем на английском, а потом и на французском языке. Его работа требовала умения сказать несколько вещей на всех трех языках. А его дрожащий голос и руки придали фразе цвет и убеждение. Ланни решил вернуться в свою комнату, где у него был хороший и безопасный вид на город.

Он наблюдал рассвет над Барселоной и над ее синем морем, наступавший так быстро, как гром. В буквальном смысле слова гром, ибо сейчас шёл тяжелый бой в юго-западном пригороде города. Будучи «звездой» этого отеля, он попросил и получил радио в свою комнату, и когда другие гости узнали об этом, то они напросились в гости. Таким образом, большую часть утра он был в приятной компании дам и господ из нескольких частей света, все из них, возможно, могли бы быть приняты в гостиной в Бьенвеню, и которые говорили, только то, что они говорили бы там.

Радио Барселоны передавало новости каждые несколько минут. Мятежные полки продвигались по городу, в том числе и артиллерийский полк. Правительственные силы, состоящие из гражданской гвардии, полиции и марксистской милиции, упорно сопротивлялись. Мужчины и женщины, способные сражаться, были призваны на фронт. Гражданскому населению было рекомендовано оставаться в своих домах. Движение на улицах разрешалось только военным автомобилям, грузовикам, перевозящим грузы для бойцов, а также автомобилям врачей и медсестер. Мятеж вскоре будет подавлен и порядок восстановлен.