Рудольф Итс - Стрелы Немой скалы

Оставив вещи в камере хранения, друзья вышли на улицу.

Площадь перед вокзалом начиналась небольшим сквером с многолетними деревьями. Трамвайная линия огибала сквер. Тут же у вокзала находилась автобусная остановка и стоянка такси. Андрей, предпочитавший в незнакомом городе такси всем видам транспорта, направился было к стоянке, но Виктор потащил его к трехэтажному кирпичному дому. Они вошли во двор. Это была школа, где когда-то учился Демидов.

— Ты никогда не говорил, что бывал в Омске, — удивился Андрей.

— А ты и не спрашивал!

В школе никого не было, кроме сторожа, и они повернули назад. Виктору очень хотелось взглянуть на город через много лет, и друзья сели в трамвай, хотя этот вид транспорта грозил большой потерей времени.

Выйдя из трамвая, они пешком пошли через мост, соединявший правый и левый берег Омки. Решено было прежде всего зайти в библиотеку: она была ближе, чем управление культуры.

Получив временные пропуска, Демидов и Скворцов прошли в научный зал городской библиотеки. Андрей стал рыться в каталоге, Виктор рассматривал читателей.

— Нашел. Записывай шифры: Л-254-1, 2, 3. Все три здесь. Ты на себя выпиши два, а я возьму один.

Передавая требования на книги дежурной, Демидов попросил:

— Мы проездом, постарайтесь поскорее оформить заказ.

Девушка взяла требования, прочитала их и внимательно посмотрела на посетителя. Затем она быстро поднялась, зашла за дверь и набрала номер по телефону.

— Наталья Михайловна, книгу Андронова, все три экземпляра, только что заказали. Хорошо, приглашу.

Через минуту удивленные Скворцов и Демидов были в кабинете директора библиотеки Натальи Михайловны. Она успела предупредить их вопросы:

— Простите за формальности, но книга у нас эта редкая, а вы приезжие. Покажите ваши документы.

Друзьям ничего не оставалось, как предъявить командировки и паспорта. Вернув документы, директор обещала через пятнадцать минут дать книги. Виктор подумал, что здесь что-то неладно, но пришлось подчиниться. Они вернулись в читальный зал, а Наталья Михайловна уже кому-то звонила по телефону, сообщая их имена.

Через пятнадцать минут, когда друзья подошли к дежурной, сидевший рядом с ней мужчина вновь предложил пройти с ним к директору.

Андрей возмутился:

— Мы там уже были!

— Не волнуйтесь, все в порядке. Я из управления культуры. Профессор Медведев просил встретить вас, но мы были уверены, что вы придете в библиотеку.

Только сейчас друзья сообразили, что все-таки надо было начать не с библиотеки. В кабинете директора лежали все три экземпляра Андронова, и проводивший их, как он представился, Кравцов передал Андрею фотокопию таблицы из Ленинской библиотеки с письмом от Егорова. Достав нужные книги, Виктор взял фотокопию и письмо, быстро прочитал, что пишет Егоров о Королькове, и взглянул на присланную таблицу. Андрей успел открыть все три экземпляра на злополучной или, точнее, загадочной двадцатой таблице. Было совершенно очевидно, что орхонский текст фотокопии был иным, исковерканным до неузнаваемости. На омских экземплярах в орхонских текстах можно было что-то прочесть, остальные брать в расчет не приходилось: они были списаны Андроновым просто неверно.

Виктор стал разбирать тексты. Андрей и Кравцов сели подальше от стола: здесь они ничем не могли помочь.

В целом орхонский текст был небольшим, первые несколько слов были традиционны и читались сравнительно легко. Виктор больше часа бился над другими, и особенно над двумя последними, содержащими, видимо, самую суть. Андрей торопил друга. «Сам Малов не читал с ходу», — огрызался тот.

Кравцов с трудом сдерживал нетерпение Скворцова. Виктор вскоре заметил:

— Ничего, он не мешает. У меня никак не получаются два последних слова. Что-то неточно списано. Пока получается вот что: «Настоящая надпись сделана в седьмой год правления Тегина (примерно 789 год нашей эры). Если пойдешь по стрелам, то придешь…»

Виктор замолчал. Андрей быстро спросил:

— Что замолчал? Дальше давай. Куда придешь?

— Куда, я и сам не знаю. Здесь как раз два слова, самых важных для нас, записаны плохо и могут значить разное. Куда же?

Мягко, стараясь не навязывать своего мнения, Кравцов предложил дать различные варианты, а Андрей вызвался тут же их записать.

— Подождите. Сейчас. Так… так… Пиши, Андрей. «Придешь» или «к сердцу народа», или «к тайному кладу», или… Нет… нет. Больше «или» нет, больше ничего другого не получается. Возможны только два варианта — к сердцу народа или к тайному кладу.