Рудольф Итс - Стрелы Немой скалы

— Интересно, куда все-таки. И что это за сердце народа или клад?

Андрей рассуждал вслух и, радуясь первой удаче друга, подчеркнуто добавил:

— Все равно надо ехать на место и выяснить, что написано в действительности, куда приведут стрелы.

Завтра они должны были продолжить путь. Кравцов обещал сам отправить все материалы в Москву и Ленинград, и друзья пошли из библиотеки просто побродить по городу. Андрей беспрестанно задавал вопросы, но на многие из них Виктор не мог ответить. Очень изменился город, очень. Необычное по форме высокое полукруглое здание привлекло внимание Андрея.

— О, это знаменитое здание! — с пафосом воскликнул Виктор. — Здесь давным-давно в обкоме комсомола мне дали деньги, путевку и отправили на комсомольскую работу в Прибалтику. Поклонись ему. Без него я бы не был в Эстонии и не встретил бы тебя! Помнишь встречу?

— Помню мальчишку с наганом, лес, лагерь… — Андрей вдруг осекся. — Подожди… лагерь, лагерь Клоога, побег, потом госпиталь…

Андрей продолжал вспоминать. Картины прошлого мелькали мгновенно. Заключенных с утра выстроили перед бараками: мужчин направо, женщин налево, детей отдельно, подростков отдельно. Посреди двора пулеметы. Охранники с собаками окружили узников. По команде коменданта мужчины положили первый ряд дров и встали вдоль них спиной к дулам пулеметов. Очереди… И мертвые падают на дрова. Затем подходят другие; стоит крик, лай собак, стоны… Андрей помнит, как подростки, которых не окружали собаки, разом кинулись к баракам. Андрей тоже побежал и прямо перед собой увидел перекошенное злобой лицо охранника, которого мальчишки звали Гиеной. Ударив Гиену головой в живот, Андрей вбежал в барак и юркнул под лавку. Там он пролежал два дня. В день наступления советских войск всех оставшихся в живых узников фашисты хотели увезти на машинах, но колонну бомбили и Андрею вместе с другими удалось убежать. Потом его спас Виктор. Потом был госпиталь. В госпитале санитар Корольков. Он хорошо его помнит. Как будто вчера, он видел лицо Королькова Петра Семеновича. Андрей резко остановился:

— Виктор, скорее на телеграф, на почту, в милицию! Скорее, мы можем опоздать!

Не понимая, что случилось, Виктор быстро повел друга. Тот очень нервничал, пока медлительная телефонистка заказывала разговор-молнию с Ленинградом. К телефону подошел Егоров.

— Срочно сообщите Медведеву, — выпалил Андрей, — я вспомнил, где видел Веденского Аристарха Евгеньевича. Того, кто ехал с нами в одном вагоне, в третьем купе. Я не мог ошибиться. Когда Виктор напомнил об Эстонии, я вспомнил, вспомнил. Веденский — это другая фамилия Королькова Петра Семеновича, букиниста!

Андрей убедился, что Егоров понял его, и тут же в переговорной будке тяжело сел на стул. Виктор не мог добиться от друга, что ответил Егоров. Уже на улице Андрей вспомнил, что завтра будет какой-то ответ через Кравцова.

В третье купе покинутого друзьями вагона перед Новосибирском постучали. Михаил Иванович проснулся и открыл дверь. В коридоре стоял проводник с новым пассажиром. Михаил Иванович машинально посмотрел на багажную полку: чемоданов Веденского не было. Проводник сказал, что пожилой мужчина из третьего купе в полночь сошел на разъезде. Михаил Иванович повернулся к стенке и, пока новый попутчик устраивался, успел заснуть.

Кравцов зашел за друзьями рано утром и отвез их на вокзал. Никаких сообщений из Ленинграда для Демидова и Скворцова не было.

Омск остался позади, к концу дня поезд миновал Новосибирск и к утру прибыл в Ачинск. Здесь абаканские вагоны отцепили от хабаровского состава и загнали в тупик. Предстояла длительная передышка. Вагоны должны были подцепить к красноярскому составу, а тот приходил в Ачинск только через шестнадцать часов. Ничего не найдя для себя на вокзальной почте, Демидов и Скворцов решили сходить в город.

Дорога шла сначала по пыльному тракту, потом вдоль невысокого леска по угору. Внизу текла река Чулым. Под горой начинался сам город — один из древнейших в Сибири. Удивительная старина была всюду: и в наполовину ушедших в землю кряжистых срубах, и в резных вторых деревянных этажах купеческих построек.

Друзья долго бродили по городу и под вечер зашли на почту. К их удовольствию, оказалась телеграмма из Ленинграда. В ней говорилось: «Все ваши сообщения получены. Перевод Демидова по заключению других специалистов точен. Институт заинтересован в скорейшем окончании вашей работы. Окончательно решить вопрос можно только на месте, у Немой скалы. Приняты все меры, чтобы ускорить ваш приезд в Кызыл. В Абакане вас будет у вокзала ждать машина 22–24; если сможете, отправляйтесь сразу же в Туву. Все подробности о Веденском сообщите письмом. Желаем удачи. Медведев, Егоров».