Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

Мэйми Ван Камп сидела справа, но все равно казалось, что именно там центр комнаты. На ней было простое черное платье с тонкой ниткой жемчуга. Бледно-желтая в полоску обивка массивного старинного стула была отличным фоном для ее красиво посаженной головы с большими глазами и нежно очерченным ртом на миловидном лице. Черные волосы Мэйми блестели. Ее присутствие излучало какую-то изысканность и то женское тепло, которого обычно недоставало комнате.

Рядом с ней на стуле орехового дерева восседал его преподобие Петрус Ван Камп, прямой как доска, внимая знакам уважения вошедших в комнату Бильонов. Бог навел на земле порядок, и Ван Камп никогда не мог понять брожения умов других людей — их сомнений относительно прошлого, настоящего или будущего. Бог требовал послушания, а послав на землю своего сына в образе человеческом, наделил священную братию консульским величием. Долг проповедника не зависит от светской власти, а закон для него написан везде: от Книги бытия до Апокалипсиса.

Хотя священник встал со своего места, чтобы приветствовать миссис Бильон, то был знак обычной вежливости, которая неожиданно приняла форму куда более личную, когда Ван Камп обнаружил, что на него смотрит поразительный пурпурный глаз ее шляпки. Но он выходил победителем, сталкиваясь и не с такими несуразицами; отнюдь не христианская идея сравнить эту женщину со своей женой заставила его посмотреть на черную шляпку Мэйми с трепещущей вуалью: это простительная вольность с ее стороны, учитывая, что сегодня отнюдь не требовалось одеваться, как на воскресную службу.

— Сейчас подадут кофе, — сказал доктор Вреде. — У нас есть время выпить по чашечке перед уходом… Да и мистер Мадзополус еще не пришел.

В комнате находилась еще одна супружеская пара: мистер и миссис Коос Смит. Коос был старшим надзирателем в городской локации. Он присутствовал здесь сегодня по праву: их с женой всегда используют для декорации. Они заполняли избирательные списки и церковные скамьи, пустые места на званых обедах, свободные стулья на теннисной площадке и за карточным столом. Они служили в благотворительных обществах, готовили кофе и катались на автомобиле во время выборов. Они делали все — и ничего. Они совершенно не имели лица. Они ничего не давали, ничего не брали, никакой пользы не приносили. Сегодня вечером они будут укреплять тонкую прослойку белых на передней скамье церкви.

Чету Смитов пригласил священник — этого было достаточно и в то же время являлось высокой честью. Его санкция гарантировала, что голос, к которому они прислушивались с колыбели, не обвинит их в нонконформизме [20] Нонконформизм — непринадлежность к государственной церкви. . Они пришли, и им тоже подадут кофе, их увидят, этих призраков, сидящих с краю, и они уйдут незамеченные, так как их присутствие не оставит по себе никаких следов.

Преподобный Ван Камп допускал, что преимущественное право председательствовать сегодня принадлежит доктору Вреде. Во всяком случае, сегодня был достойный повод для собрания. Разве не похвалил господь того, кто посеял благое семя, и разве не взлелеял доктор добрую почву для поддержки молодого музыканта?

Но будет лишь достойно, если соответствующее уважение окажут и церкви, которая помогла успеху всего предприятия, и, естественно, священнику. Нельзя же допустить, чтобы он увядал на втором плане во время общественного события такой важности.

— Ян, — сказал Ван Камп. — Не думаешь ли ты, что мне следует произнести проповедь перед концертом?

Сердце Вреде упало. Этого он совершенно не хотел.

— Будет великой добротой с вашей стороны, отец. Конечно. Я думаю, наши друзья оценят проповедь, которая благословит собравшихся.

Он ненавидел себя за то, что согласился с такой легкостью. Кому нужна проповедь перед концертом? Ведь это концерт, а не служба. К тому же изрядная доза догматических формул нарушит всю атмосферу этого свободного вечера, и африканцам придется расплачиваться послушным отсиживанием, пока священник будет молиться за них. Почему хоть раз не оставить их в покое?

— Да, отец, возможно, не помешает и помолиться, но, я думаю, короткая молитва будет всего уместней. — И, еще не потеряв надежду, он добавил, жестом подкрепляя свою мысль: — Короткое благословение, очень короткое.

Ван Камп повел себя по-царски уклончиво.

— Вот именно, благословение. А что до его длины, то уж это как повелит нам дух святой.

Он отнюдь не собирался позволить доктору Вреде урезать свои права. И вообще он питал сомнения относительно доктора. Разве не написано: «За всякое праздно произнесенное слово человек даст ответ в день суда», — и разве не своими ушами слышал он, какую критичность проявил доктор Вреде вместо того, чтобы одобрить церковь в щекотливом вопросе отношения к расовой проблеме? Но на этом не кончалось неортодоксальное поведение доктора Вреде: можно было предполагать, что он верил в полную интеграцию южноафриканского общества. И все же он прекрасный доктор, и, если он уклонился от правильных мыслей, рука священника всегда готова направить его, спасти от ложных суждений и ложных поступков. И в самом деле, хорошо бы поговорить с ним по душам, и поскорее. Странные голоса раздаются на земле, но не записано ли также в священном писании, что, если слышишь слово божье и не разумеешь его, приходит тогда зло и поглощает плоды сердца твоего?