Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

Достав с полки сигареты, Мадзополус протянул их Динамиту и, глядя перед собой, шепотом потребовал:

— Ну, живо и короче. Что случилось в Спрингсе?

— Крепко досталось, баас.

— Машина?

— В порядке. Клейнбой, баас, он в локации. Машину укрыли, как вы сказали, в старом русле — там кругом кочки, не подъедешь. Как вы сказали… За нее не беспокойтесь.

— Ладно, ты ее закрыл?

— Да, баас. Как всегда. Она готова, бензина полный бак. Мы ничего там не трогали, все как лежало.

— А Клейнбой?

— Он хочет отоспаться и выпить, баас. Но он всегда на подхвате. Он меня боится. Этот Клейнбой, баас… этот Клейнбой ничего не знает. Он ведет машину, и все. Я не говорю ему. Он не знает, что я здесь.

— Ладно. — Мадзополус положил на прилавок рядом с сигаретами батон хлеба, поставил бутылку молока. — Ну, дальше?

— Баас, вы знаете Дэниела? Он должен был ждать там у знака около Кастл Бир под Спрингсом. Ну так вот, когда мы подъехали и стали высматривать его у знака, ровно в девять, как вы сказали, этого Дэниела там не было.

— Ну, и вы повернули назад? — прошипел грек.

— Баас, — на тяжелом лице, до сих пор не выражавшем особенных чувств, мелькнул страх. — Извините. Я допустил ошибку.

— Ну?

— Не такую уж большую, баас. — Он сделал жалкую попытку улыбнуться. — Я не повернул назад, как вы говорили. Поверьте мне, хозяин, вы же знаете, я не трус. Я в самом деле думал только взглянуть. Ну вот, я оставил Клейнбоя в машине, а сам пошел в Спрингс.

Мадзополус взорвался:

— Я же говорил тебе, если Дэниеля не окажется на месте, гони назад. Для этого он там и приставлен.

Мрачное лицо африканца отражало напряженную работу мысли, и слова где-то вертелись, но он не мог ничего объяснить.

— Баас, пожалуйста, послушайте, ведь я не боюсь полиции. Ни одному из них не взять меня, баас.

— Ну, я слушаю.

— Очень осторожно и без всяких помех я прошел через Селекшн Парк. Я двинулся людными улицами, баас, потому что в маленьких улочках в темноте ничего не стоит напороться на неприятность. Я прошел до самого угла, где бензоколонка.

— Ну?

— О баас, у дома, следующего за мебельным магазином, у дорожки, ведущей в гараж, там стоял полицейский. Вот что, баас.

— Белый?

— Нет, баас. Один из наших. Баас, я подождал пару минут, ровно две минуты. Мимо проехал полицейский автомобиль. Но полисмен остался стоять. Баас, Дэниеля не было там, на дороге около знака на Кастл Бир. А у гаража вот ждал полицейский, это верно. Верная беда, баас.

Мадзополус кивнул, примирясь с неизбежностью и взвешивая последствия необдуманного поступка Динамита.

Дело принимает неприятный оборот, это ясно. Предчувствие никогда не обманывало его. Конечно, полиция тотчас приберет к рукам все входы и выходы на Йоханнесбург и блокирует Спрингс.

Ладно, они могли напасть на след в центре, но на другом конце они упрутся в тупик. Динамит — единственная связующая нить. Его не запугаешь и не очень-то заставишь разговориться. Но эти-то люди без страха и есть самая смертельная угроза. Когда они начинают думать, происходит неверное: они забывают про опасность, потому что не ощущают ее, пренебрегают осторожностью и навлекают еще большую опасность.

Оставалось надеяться, что Динамит ушел незамеченным. А возможно, полиция еще до этого накрыла гараж и, конечно, нашла там даггу. Ей-богу, у них глаза на лоб вылезут, когда они заберутся на перекладины к этим покрышкам под самой черепицей. Они станут расспрашивать соседей, и найдется кто-нибудь, кому случилось видеть загадочный автомобиль, подъезжающий сюда время от времени и всегда по ночам, покрытый дорожной пылью, черного цвета автомобиль, по самые окна загруженный коробками с кондитерской фабрики…

Мысли мыслями, но он хозяин кафе, и на него, может быть, смотрят. Сохраняя деловой вид, он спокойно и громко сказал:

— Так, значит: хлеб, молоко, четыре банки тушенки, сахар, итого четыре фунта. — И, понизив голос: — Отправляйтесь ночью. Возвращайся на ферму. Не лезь через весь город, обойди задами. Понял?

— Да, мой баас.

— А в машине все как надо?

— Да, мой баас, — Динамит выпрямился во весь рост и расправил грудь, так что натянулась и затрещала заношенная белая сорочка под мятым и засаленным пиджаком. — Баас, а насчет полиции, так я не боюсь. А насчет дагги…

— Заткнись, ты, проклятый кафр! — прошипел Мадзополус.

Динамит с силой выдохнул.

— Баас, — пробормотал он. — Я и не думал произносить это слово, как оно вырвалось…

— Ладно, ладно, — сказал грек. — Иди-ка, тебе пора.