Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

– Да-да, это все замечательно – с теоретической точки зрения. Но пока она этому учится, ее, например, может сбить автомобиль.

– Порция очень осторожна, она всегда так пугается, переходя дорогу.

– Откуда ты знаешь, какая она, когда никого нет рядом? Я вот только на днях буквально выдернул ее из-под колес авто – прямо возле нашего дома.

– Она просто заметила меня, только и всего. – В голосе Анны зазвучали резкие, испуганные нотки. – И что теперь – обзванивать больницы?

– А почему бы тебе, – невозмутимо спросил Томас, – сначала не позвонить Эдди?

– Потому что его, во-первых, никогда нет дома. А во-вторых, с чего бы мне ему звонить?

– Например, потому что ты часто ему звонишь. Эдди, конечно, не самого большого ума, но вдруг у него есть какие-то соображения.

Томас взял бокал, наполненный для него Сент-Квентином, и осушил его. Затем произнес:

– В конце концов, они ведь с Порцией не разлей вода.

– Ради бога, давайте все перепробуем, – отозвалась Анна идеально гладким, ледяным тоном.

Она набрала номер Эдди, подождала. И оказалась права: Эдди не было дома. Анна повесила трубку и сказала:

– Одна польза от этих телефонов!

– С кем еще она дружит?

– Больше мне на ум никто не приходит. – Анна нахмурилась.

Вытащив из сумочки гребень, она провела им по волосам – и этим беззаботным жестом только расписалась в фальшивости своего безразличия.

– Ей нужны друзья, – сказала она. – Но разве мы можем ей с этим помочь?

Она обвела комнату взглядом.

– Сент-Квентин, если бы тебя здесь не было, я бы тебе позвонила.

– Боюсь, что от меня было бы мало толку, даже если бы меня здесь не было… Прости, я и не знаю даже, что посоветовать.

– А ты постарайся. В конце концов, ты ведь у нас писатель. Что люди делают в таких случаях? Впрочем, знаешь, Томас, еще даже восьми нет – время не самое позднее.

– Для нее – позднее, – безжалостно ответил Томас. – Особенно когда человеку больше некуда пойти.

– Ну, она могла пойти в кино…

Но Томас, голос которого сделался совсем официальным – непреклонным, жестким, напряженным, отклонил это предложение, даже не раздумывая.

– Послушай, Анна, ничего не случилось? Может, она из-за чего-нибудь расстроилась?

И сразу стало ясно, что есть такое, о чем его собеседники не желают говорить, – по их лицам, разом сделавшимися пустыми. Атмосфера тотчас накалилась – будто в зале суда. Томас покосился на Сент-Квентина, гадая, а он-то тут при чем. Но когда он перевел взгляд на Анну, то вдруг разглядел – за ее равнодушной полуулыбкой и опущенными веками, – что Анна считает себя одинокой в этом своем умолчании. Глубокая, очень личная вина отделила ее от Сент-Квентина – она даже не заметила, как забегали у Сент-Квентина глаза, не заметила, что и он почему-то всполошился. Углядев раскол среди оппонентов, Томас осмелел и, едва Анна успела договорить: «Кстати, утром я ее не видела», Томас продолжил:

– Потому что тогда, может быть, Порция просто не хочет возвращаться домой. С людьми такое случается.

– С тобой-то конечно, – согласилась Анна. – Но Порция почти до неприличного предупредительна. Впрочем, никогда не угадаешь, как человек может себя повести.

Сент-Квентин, поставив бокал на стол, участливо вмешался в разговор:

– Выходит, ты ее толком и не знаешь?

Не обращая на него внимания, Анна продолжила:

– Так значит, Томас, ты считаешь, что она просто проверяет нас на прочность?

– У всех нас есть свои чувства, – ответил он, как-то странно глядя на Анну.

– А может, Порция не слишком приспособлена к домашней жизни? – вопросил Сент-Квентин.

– То есть вы оба хотите сказать, – ответила Анна из своего уголка на диване – прелестная картинка, ни единой эмоции, – что я плохо отношусь к Порции? Как мало нужно для того, чтобы все вылезло наружу. Нет-нет, Сент-Квентин, все в порядке, мы вовсе не ссоримся.

– Анна, дорогая моя, ссорьтесь на здоровье. Дело лишь в том, что от меня, похоже, тут не много толку. А если от меня нет толку, может, мне лучше уйти? Если я сумею потом чем-нибудь помочь, то обязательно вернусь. А так, пойду домой и буду сидеть у телефона.

– Боже! – язвительно воскликнула Анна. – Да ведь ничего ужасного еще не случилось! И не случится еще как минимум полчаса. А между тем уже восемь и нужно решить, будем ли мы ужинать. Или мы не хотим ужинать? Право же, я сама не знаю, что делать, ведь с нами такое в первый раз.

Ни Сент-Квентин, ни Томас, похоже, не знали, как поступить, поэтому Анна позвонила кухарке по внутреннему телефону.