Станислав Рудольф - Дальтоник

Ему было противно, что его жена участвует в столь безобразной забаве. Дагмар с трудом протиснулась обратно. Губерт видел, как Дагмар взволнована, как горят ее щеки. Она улыбалась, явно довольная своими спортивными успехами.

— Ты видел?.. — спросила она, как малое дитятко, ожидающее похвалы от папочки.

— Это называется happening. На Западе он в большой моде.

Повернувшись спиной к состязающимся, Губерт объявил:

— А теперь — домой!..

Дагмар возражала:

— Сейчас? Нет, нет! У тебя есть мелочь? Мне так хочется еще раз стукнуть…

— Ты что — маленькая? — отвечал Губерт раздраженно, прокладывая сквозь толпу дорогу в зал.

Дагмар семенила следом за ним. В туфельках на таких высоких каблуках это было нелегко. Несколько раз она хватала его за рукав, чтобы задержать, но Губерт вырывался. Только в зале, где уже больше не осталось танцующих, Дагмар настигла его, и то потому, что он приостановился, не желая возвращаться к столу один.

— Останемся, Губерт!.. — просила Дагмар.

Он резко повернулся.

— Нет!

Видимо, незначительная разница в возрасте между супругами действительно не играет роли, особенно если жена так красива, как Дагмар. Сегодня она была особенно хороша. Впрочем, это заметил не только он, но и другие. Все же мысль о привлекательности жены сейчас не радовала Губерта, не было у него желания и оставаться здесь дольше.

— Мы же договорились в двенадцать исчезнуть!

Дагмар продолжала ныть:

— Мне здесь так нравится, так хочется потанцевать еще…

Он заметил, что Дагмар не пропустила ни одного танца, Дагмар приглашали не только его коллеги, но и папаши учеников, словно платя дань за своих нерадивых отпрысков, которым Губерт на уроках естествознания и химии пытается вбить в голову хоть какие-то знания. Когда Губерт видел, как, танцуя, она счастливо улыбается своим партнерам, он злился, более того, поймал себя на том, что, может быть, даже ревнует. Этого одного уже было более чем достаточно. Кроме того, Губерт и мысли не допускал ради каких-то несчастных танго оставить норок без присмотра на целую ночь и погубить весь свой нелегкий двухлетний труд!

— Тогда танцуй здесь без меня! Я — еду! — крикнул он в бешенстве, и ему было безразлично, что кто-то может видеть и слышать их размолвку. Губерт перестал обращать на Дагмар внимание, в полной уверенности, что одна она здесь все равно не останется, и двинулся к столу, где они сидели. Он дал сто крон Милошу Лексе и попросил за него расплатиться, а потом поочередно попрощался с теми, кто еще оставался, а не отправился ужинать в салон или в бар. Губерт даже не пытался объяснять причину их скоропалительного ухода. И Дагмар тоже пожала всем руки, присоединив к рукопожатию вымученную улыбку.

В машине она молчала. За руль сесть отказалась, и, несмотря на то что Губерт выпил пива и даже рюмку коньяку, ему самому пришлось вести машину. Дагмар задумчиво смотрела вперед, не отрывая глаз от капота машины. Они миновали короткие улицы Крушетиц, и липовая аллея вывела их в поле.

Губерт чувствовал необходимость извиниться перед женой.

— Ведь мы же договорились, Дагмар, правда?

Дагмар не ответила. Этого он ожидал.

— Все равно после двенадцати уже ничего интересного не будет, ты и сама это знаешь. — Ответа опять не последовало. Дагмар лишь подняла воротник пальто: наверное, ей было холодно. Губерт судорожно расхохотался. — Знаешь, что мне сказала Кутнаерова? Что от меня в школе ожидали большего. Хотя все знали, как меня помели из Тынца! Уж не воображают ли они, что я им буду наизнанку выворачиваться? Я не настолько наивен, чтоб гореть энтузиазмом! Равнодушный? Так они же этого добивались! Разве я не прав? — повернулся он к жене. Но Дагмар упорно молчала, подавляя в себе сложное чувство жалости и разочарования, чего Губерт, конечно, не знал.

В кабинете замдиректора Гавелки проходило собрание партгруппы. Каплирж с Бендой притащили сюда еще несколько стульев. Анечка Бржизова, директор и Иванка Раухова сидели за журнальным столиком, все остальные расположились вокруг. Бржизова, поигрывая авторучкой, информировала собравшихся о том, какой разговор состоялся между ней и заведующей детсадом. Та считала себя насмерть оскорбленной, но две другие воспитательницы пообещали создать для маленькой Радки оптимальные условия. И на следующий день дети зашли за Радкой домой, взяли ее за руку и спокойненько отвели в детский сад.

— Поразительно! Я бы никогда не поверил, что подобная вещь может произойти у нас! — заметил Гавелка.