Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Я все эти подробности знаю так хорошо, потому что и сама пою те же песни, когда общаюсь с клиентами.

У каждой из нас более или менее стандартный набор уловок. Которые почти всегда срабатывают.

Если женщина стоит на том, что все мужики сволочи и одним миром мазаны, не спешите принять ее за феминистку.

Возможно, она просто танцовщица в ночном клубе.

Я захожу к Терри — заплатить ему вперед за вечер. Вечерняя такса — девяносто фунтов.

Работать днем спокойней, и Терри приходится куда меньше отстегивать, но днем не так много посетителей, и они прижимистей.

Дневной клиент приходит в основном опрокинуть стаканчик у бара и поглазеть на танцовщиц у шеста.

Только вечером мужики заводятся по-настоящему и готовы платить по полной за всю программу. Биологический ритм, что ли?

Терри, симпатичный сукин сын, говорит нам прямо: «Мое дело — свое с вас получить, а сколько вы сами сорвете — ваша забота».

Я вечернюю работу не очень жалую, но мне от нее теперь уж точно никуда не деться — днем хочу сосредоточиться на модельной карьере.

Я стучусь и захожу в кабинет босса.

— Привет, крошка, — говорит он.

— Привет, Терри, — говорю я, садясь и доставая бумажник. — Хороший нынче денек, да?

— Для продавцов мороженого — быть может. — Он кладет перед собой гроссбух и денежный ящик. — А для клуба денек не из лучших. Как там Делла?

Моя подруга катит к аэропорту. Не удалось толком попрощаться. Досада.

— Делла передает вам прощальный привет, — говорю я, выкладывая на стол девять десяток. Терри делает запись в гроссбухе и выдает мне квитанцию о получении денег. — Что это за журналист, про которого вы по телефону говорили?

Я спрашиваю небрежно, как бы между делом, словно меня это не бог весть как интересует.

— Зовут Гриэл, — говорит Терри. — К нам иногда заглядывает. Немного лоботряс и страдает манией величия. Хотя в целом парень вполне ничего. Вот собрался про наш клуб написать. И давно пора!

Он поднимает глаза от гроссбуха и внимательно смотрит на меня.

— После ночи страстной любви?

— С чего вы так решили?

— Видок у тебя…

— Извините, Терри, — смущенно лепечу я. — Наверное, в подземке было слишком душно. Я вся какая-то высушенная… Сейчас выпью водички — и буду в норме.

— Водички — это хорошо, — говорит Терри, хотя вид у него по-прежнему озабоченный. — Ты, главное, сегодня на вино не налегай. В такую погоду легко ошибиться — само идет. Не успел оглянуться, как уже на ногах не стоишь! А тебе для журналиста нужно быть в форме. Ясно?

— Конечно, ясно.

— Ты, детка, в модельный бизнес никогда не думала податься?

— Работать моделью? Да как-то… Вряд ли у меня получится… Не знаю, достаточно ли я…

— …хороша для этого? Тут ты, наверное, права. С твоей рожей да с такой поганой фигурой — куда тебе! Беседу с журналистом лучше вообще отменить…

— Эй-эй, погодите! Шуток не понимаете?! Разумеется, я с ним поговорю. Попытка не пытка.

Я кладу квитанцию себе в сумочку и на ватных ногах выхожу из кабинета. Кое-как добредаю до раздевалки. Там в разгаре впечатляющая сцена: девицы сгрудились и рассматривают колечко в клиторе девушки, которую зовут, кажется, Пэрис. Она только что сделала пирсинг и теперь хвастается.

— Совсем не больно было. Нисколечко!

Конечно, нисколечко не больно, когда тебе иглой прокалывают самое чувствительное место на теле! О какой боли вообще может идти речь?

— Тебя ведь Хайди зовут, да? — вдруг обращается ко мне самая горластая из девиц.

С ней я практически не знакома. Знаю только, что она отзывается на имя Фортуна, имеет больше одного ребенка и, если верить ее трепу, встречается вне клуба с богатыми посетителями, что вообще-то категорически запрещено. Обычно она не упускает случая поддеть меня; порой я слабо огрызаюсь на ее подшучивания, порой отмалчиваюсь. Сейчас девушки, которые возбужденно обсуждали кольцо в клиторе и с простодушным интересом заглядывали в щелку Пэрис, разом поворачиваются в мою сторону и замолкают — возможно, в предвкушении потехи.

У Фортуны репутация крутой. В школе такие курят на переменках в сортире и воруют мелочь из чужих сумочек.

В клубе та курица ходит петухом, у которой сиськи круче.

И Фортуна доказывает свою крутизну тем, что ставит себе уже третью пару имплантатов.

С каждым разом ее сиськи раздувает все больше и больше. На этот раз операцию делал какой-то знаменитый хирург и засадил ей какие-то совсем особенные моднючие силиконовые футбольные мячи.