Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Нет! — почти ору я в трубку. — А звоню… сказать, что могу задержаться. Я тут… я тут Деллу провожаю.

— А, молодец. Подругу надо проводить. Передай ей от нас привет и наилучшие пожелания. А что опоздаешь — ладно, случай особый.

— Спасибо, — говорю я и заканчиваю разговор.

Теперь у меня и в голове кавардак — как в желудке.

— Иду танцевать! — решительно заявляю я Делле.

Та только руками машет.

— Забудь! Ты сейчас или к доктору, или домой — отлежаться. Перебьются один вечер в клубе сами. Погляди на себя — краше в могилу кладут!

«Нет, мы так просто не сдаёмся! — думаю я. — Вот подправлю чуть боевую раскраску и снова буду как новенькая!»

— Надо идти, — говорю я. — Терри сказал, у них сегодня девушек не хватает. Ну и сама знаешь, сколько я потеряю, если пропущу вечер!

— Хайди, ты выпила половину Темзы. Не будь такой упрямой дурочкой. Побереги себя.

— Я рот закрытым держала, — вру я. — Или, думаешь, я его со страху расхлебястила? Если что в меня и попало, то лишь несколько брызг через нос. А вывернуло меня просто со злости.

Снаружи бибикает машина. Делла выглядывает в окно.

— Черт, мое такси!.. Пора. Ты можешь говорить что угодно, а я уверена: тащиться на работу сразу после купания в Темзе — значит не любить себя и напрашиваться на неприятности. Так что о работе сегодня и не думай! Договорились?

Я молча встаю со стула.

— Договорились, Хайди?

Я ничего не отвечаю. Делла, слава Богу, уже суетится со своими билетами и документами, обегает в последний раз квартиру — проверить, не забыла ли чего. Мы вместе несем ее поклажу к машине, и водитель загружает чемоданы в багажник.

Я вспоминаю про бутылку и два бокала наверху. Так и не выпили на посошок.

Делла ласково берет меня за плечи и смотрит мне в глаза.

— Ну, обещаешь сегодня только отдыхать?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот и славненько. Можешь обнять меня на прощание. Только не заблюй мое парадное платье.

Обнимая ее, я разом смеюсь и плачу. Таксист, сукин сын, нетерпеливо бибикает. Делла, тихонько матеря его, садится на заднее сиденье. Машина трогает, и Делла трагически машет мне, повернувшись к заднему окошку. Я машу ей в ответ. Машу долго — даже после того, как такси исчезает из виду. Затем, прижимая к боку альбомчик-портфолио, медленным шагом направляюсь в сторону клуба.

День ясный, солнечный и теплый. В такой чудесный день и неприятности не так неприятны. Подумаешь, чуть не утонула! Подумаешь, вывернуло три раза над чужим унитазом!

Рабочий день для большинства закончился. Встречная толпа излучает сладостные мысли: идем домой барбекьюить или в паб — опрокинуть по кружечке-другой с друзьями, а можно присесть за кафешный столик на открытом воздухе и попялиться на прохожих, таких же довольных жизнью. Мне же предстоит нырнуть в беспогодный ящик «Меховой шубки», где ни окон, ни часов, где ни зимы, ни лета и круглые сутки полумрак. Кто и каким местом делает идиотов, которые способны предпочесть дивному живому вечеру замкнутую в себе тошную суррогатину клуба?

Судя по тому, что клуб уже в этот час не пустует, идиотов на свете более чем достаточно.

У собранного здесь похотья вид такой, словно каждый пьет с полудня.

Распустили галстуки, раскинули жиры по креслам и счастливо улыбаются.

Эта публика уже так набралась и так перевозбудилась, что позже ее заменят более свежие силы, готовые веселиться до утра, — новые туго набитые бумажники, спешащие опростаться к рассвету.

Идя через зал, я снова ощущаю, как сводит желудок — от воды из Темзы или еще от чего… Бог даст, сегодня мне будут попадаться сплошь трезвые и вежливые… джентльмены. И ни один не станет распускать руки. И всё ограничится танцем-другим, и никто не потребует особо горячего десерта. Бог даст, представление у шеста пройдет без эксцессов, и я получу королевские чаевые.

Словом, сегодня вечером я прошу у Бога то, на что он еще ни разу не расщедрился.

Мужчина за столиком хватает меня за руку.

— Привет, медовая!

— Извините, я еще не начала работать, — говорю я, стараясь не слишком нарочито уклониться от облака сигаретного дыма, которое он выдыхает мне в лицо.

— Ладно, дорогуша, — ухмыляется кобель, — я тебя дождусь.

С предельно дружелюбной улыбкой я стряхиваю его руку и иду дальше. К кобелю тут же подпархивает одна из наших девушек. Наклоняется к нему, что-то шепчет в ухо и присаживается на край кресла. Ну, теперь покатится. Он угостит ее стаканчиком. Она мало-помалу переберется к нему на колени и будет сладко распинаться, какой он распрекрасный-расчудесный. Если он крепко бухой или крепко богатый, то сразу раскошелится на танец. Если нет — девушка постарается мягко уговорить. Первым делом она глядит на его руки: если у него обручальное кольцо, положено спросить про супругу; если нет — надо спросить про подружку. «А подружке известно, что вы тут?» Наши девушки отлично знают, что ответ «нет» означает — лакомый клиент! Клиент обычно тоже спрашивает: «А ваш друг знает, где вы работаете?» На что поимеет стандартное «нет» — независимо от того, есть ли у девушки друг и знает ли он про то, чем она занимается. Заводит именно это: «Мой друг понятия не имеет, как я зарабатываю деньги». Мужики охотно платят, когда думают, что при этом они наставляют рога другому. Если у нее ребенок, девушка об этом клиенту вряд ли скажет. А вот про то, что у нее есть другая, дневная работа, будет распространяться каждая — даже если никакой другой работы у нее нет. Все у нас днем работают актрисами, моделями или, на худой конец, в салоне красоты. Девица непременно расскажет, что в клубе она появляется не часто — это всего лишь приработка. Из чего следует, что кобелю страшно повезло застать ее — и он должен пользоваться случаем на всю катушку.