Виктория Борисова - Просто приворот

Так что теперь у нее есть все, что нужно для счастья. Даже квартира на Ленинском проспекте — уютное трехкомнатное гнездышко для молодой перспективной семьи. Еще раз спасибо папе-генералу! А вот теперь совсем скоро родится их первенец — желанный, любимый, будущий дипломат, писатель или киноартист…

Неля почему-то была совершенно уверена, что у нее будет мальчик.

Уже выходя из дома, она бросила последний взгляд в зеркало и осталась вполне довольна собой. Модное платье прямого покроя выгодно скрывало ее положение, а открытые туфельки на высоких острых каблучках — даже сейчас она не могла от них отказаться — делали фигуру совсем стройной, летящей…

Возможно, именно эти каблучки и стали причиной того, что случилось дальше.

Весь день Неля чувствовала противный звон в ушах и несильную, но ощутимую боль внизу живота и все-таки старательно улыбалась. К вечеру ноги сильно опухли, ремешки от туфель глубоко врезались в ступни, оставляя красные полосы, но Неля мужественно порхала во главе колонны гостей из братской Африки и старательно улыбалась.

Экскурсия уже подходила к концу, когда Нелли неудачно ступила на высокую ступеньку «Икаруса», нога соскользнула, и молодая женщина упала прямо на раскаленный за день асфальт.

Что было дальше, она не помнила. Тело пронзила такая боль, что Нелли уже не могла реагировать ни на что другое. Кажется, вокруг суетились люди, кто-то вызвал «Скорую»… Потом все утонуло в черно-багровом облаке, и Неля уже не могла думать ни о чем, кроме боли.

Когда она пришла в себя, вокруг было темно. Нелли не сразу поняла, что она не у себя дома, что лежит на больничной кровати, а главное — что больше не чувствует ребенка. Ей было больно, она с трудом могла пошевелиться, губы пересохли, и язык словно не помещался во рту. Рядом с кроватью стояла какая-то штука с длинной прозрачной трубочкой, из нее в вену на руке стекала прозрачная жидкость. То ощущение другой, маленькой жизни в собственном теле, к которому Неля успела привыкнуть за месяцы беременности, исчезло.

Она очень испугалась. Она хотела крикнуть: «Где мой ребенок? Что с ним?» — но из горла вырвался только хриплый стон.

Пришла старенькая медсестра, стала успокаивать, накапала валерьянки… Что-то говорила, поглаживая по плечу высохшей морщинистой рукой, но Нелли не сразу сумела вникнуть в смысл слов. Она поняла главное: она стала матерью! Ее сын, которого все так ждали, родился слабенький, недоношенный, но живой. Скоро девушка вновь заснула, одурманенная лекарством, и всю ночь ей снился ее ребенок.

Дальше потянулись бесконечные дни, наполненные тревогой и страхом.

Впервые увидев ребенка — крошечного, с тонкими ручками и ножками и сморщенным личиком, похожего на маленького старичка, Нелли разрыдалась. Сколько раз в мечтах она представляла себя гордой счастливой матерью, держащей на руках щекастого бутуза! В жизни получилось совсем не так, и Нелли чувствовала себя виноватой. Врачи и сестры старательно уверяли ее, что все будет хорошо, но за их бодрыми словами, утешениями и улыбками Неля видела совершенно другое.

Как-то вечером, проходя через бесконечно длинный больничный коридор, она случайно подслушала разговор двух медсестер на посту. Одна, молоденькая, сменялась с дежурства, снимала шапочку и озабоченно говорила:

— У Гаршевой-то совсем плох ребеночек. Глотать не может, ночью опять задыхался, думали, до утра не доживет.

Другая, постарше, зевнула и равнодушно ответила:

— Может, оно и к лучшему. Молодая, еще родит.

Неля чуть не задохнулась от гнева. Эта медсестра была всегда так любезна, охотно принимала маленькие подарки и уверяла, что все обойдется, а за глаза вон что говорит! Хотелось подбежать к ней и крикнуть прямо в лицо: «Не смей! Не смей так говорить о моем ребенке!»

Но Неля сдержалась и проскользнула мимо тихо, как мышка. Она понимала, что не может дать волю своим чувствам.

Целый месяц она каждый день ездила в больницу. Каждый раз поднималась по лестнице с замиранием сердца, боясь, что врачи вдруг начнут отводить глаза, будут уговаривать не волноваться, а потом отведут в маленький кабинетик, пропахший нашатырем и валерьянкой, и скажут: «Ваш ребенок умер». Так уже было с Таней, молодой круглолицей девушкой, похожей на героиню старого фильма «Свинарка и пастух», и Неля навсегда запомнила ее крик, трясущиеся руки, слезы, беспрерывно текущие по щекам…

Не дай Бог никому перенести такое!

Каждый раз Неля со всех ног бежала к сыну, спешила удостовериться, что он жив, увидеть его… Он, весь опутанный трубочками, лежал в каком-то ящике с прозрачными стенками, похожем на большой аквариум, и выглядел таким несчастным, жалким и одиноким! И нельзя было даже подойти, чтобы взять на руки свое дитя, погладить это слабое тельце.