Эйстейн Лённ - Обязательные ритуалы Марен Грипе

Когда Марен проснулась утром, она увидела сквозь решетки окна, что «Дом для умалишенных» расположен на пересечении двух улиц, образующих угол. Из окна был виден парк, скамейки и огромные липы. Парк и был собственно этим углом, или угол был парком, подумав так, она успокоилась, особенно, когда увидела рабочих, спешащих вниз по улице в механические мастерские. Она слышала, как надсадно кашляли курильщики, как деревянные башмаки гулко стучали по брусчатке. На другой стороне улицы белые деревянные домики теснились по зеленому склону до самой вершины, оттуда доносилось мычание коров, а на другом углу возле колодца с журавлем стоял крестьянин и пил из ковша воду. Вокруг его головы жужжали мухи, было очень тихо. Марен медленно опустила плечи и откинула назад голову.

Доктор улыбнулся: «Тебе лучше?»

— Да, — сказала она. — Это лекарство действует?

— Сомневаюсь. Оно начнет действовать минут через двадцать. Хорошее лекарство. Хочешь спать?

— Немного дергает глаз, — пояснила она. — Весь день. Когда я проснулась, дергало правый глаз.

— Снова нервничаешь? — спросил доктор.

— Нервничаю?

— Ну, да, потому что ты здесь.

Она подняла руки к подбородку, но передумала и опустила на бедра.

— Это коровы мычат?

— Да, — отвечал он. — Как раз сейчас стала пасутся на верхних пастбищах, а потом их повезут на убой.

— Сегодня?

— Может, да.

— Мимо больницы?

— Не думаю. Бойня находится у реки, — сказал он и показал на восток.

— У парома?

Он оторвал перо от бумаги, на которой записывал результаты обследования.

— Ты была там?

— Один раз мы пытались на лодке пройти вверх по реке, но течение такое сильное, мы не могли пробиться. Вот уж не ожидала, что у вас так в городе…

— Извини. Не понимаю тебя.

Марен Грипе показала пальцем в сторону окна.

— Совсем не ожидала. Я часто бываю в городе, но никогда не поднималась выше церкви.

— Не разрешали тебе?

— Кто может мне не разрешать?

— Не знаю, — сказал доктор. — Многие из ваших краев не имеют права подниматься сюда. Они знают, что должны держаться причалов.

— Мы знаем всех там, понимаешь.

— Всех?

— Почти.

Он оторвался от своих записей и покосился на нее. Долго рассматривал перо и, наконец, выдернул его. Свет от окна дал Марен возможность увидеть, как Халлум положил перо на бумагу и стал соскребать засохшие чернила. Потом он снова рассматривал перо, словно раздумывая, что с ним делать. А когда случайно взглянул на Марен, смутился. На дубовом столе, выкрашенном в коричневый цвет, лежали стопки книг и папок. Он посмотрел на свои пальцы как бы со стороны, будто они были не его.

— Дай мне, — сказала она.

Доктор протянул ей перо на бумаге. Она свернула бумагу конвертиком и выбросила все в корзину. Он наблюдал за каждым ее движением, как она заворачивала перо, успев заметить, как блестят ее каштановые волосы в лучах солнца, проникающих через окно, заметил руки с тонкими пальцами, плечи и длинную шею. Она двигалась медленно, и доктор ощутил необычную тишину вокруг нее, потом он признался самому себе, что только и ждал того момента, когда она начнет двигаться. Он ожидал, что она пойдет по гладко выскобленному полу к окну или сядет на стул у письменного стола и улыбнется ему. Он знал, что она уловила его желание и снова посмотрел на нее, медленно поднес руку к губам, закрыл крышкой чернильницу, почистил новое перо о чернильную подушечку и сказал:

— Это часто так? Я имею в виду, мужчины…?

— Да, — прервала его Марен Грипе.

— Они надоели тебе?

— Не знаю. Не думаю, но откровенно говоря, не знаю. Иногда в тягость.

— Ты не знаешь? Правда?

— Да, — сказала она и кивнула в сторону окна. Снизу, из вестибюля доносилось постукивание серых тележек, но во всем доме установилась такая тишина, что отчетливо слышались вздохи уборщицы, а с улицы — гулкие шаги прохожих; две женщины громко переговаривались, пересекая улицу возле школы.

— Ты хочешь бежать отсюда? — сказал доктор.

— Да, — сказала она.

— Сегодня?

— Возможно.

— Но я могу помешать этому.

— Нет.

— Ты всегда знаешь, чего ты хочешь?

— Почти всегда.

— Не можешь подождать несколько дней? — сказал доктор. — Ты почувствуешь себя лучше, если останешься здесь на несколько дней.

— Могу?

— Естественно, можешь.

— Почему ты предлагаешь мне?

— С тобой все в порядке. А то, чего тебе не хватает, никакой врач дать не сможет. Я могу помочь тебе, если ты останешься здесь на несколько дней.