Александр Кулешов - Белый ветер

— Тогда подпишите вот тут. — Дознаватель повернул бумагу к Рудакову и приподнялся, внимательно следя, где тот ставит свою подпись. Затем продолжал: — В тот день, тринадцатого июля с двадцати до двадцати четырех часов вы несли сторожевую службу у временного склада ротного имущества, так?

— Не понимаю, — Рудаков страдальчески наморщил лоб.

Дознаватель покопался в папке и протянул ему несколько бумаг.

— Предъявляю вам постовую ведомость. Кроме того, командир вашего взвода гвардии прапорщик Томин и начальник караула гвардии сержант Рыгалов, а также разводящий гвардии ефрейтор Попок подтвердили, что на посту у склада в тот день и в те часы стояли именно вы, Рудаков.

— Не знаю, — пожал плечами солдат, даже не заглянув в бумаги, — раз говорят, значит, стоял. Помню только, что был в карауле…

— Расскажите все, что вам известно о хищении взрывчатки.

— Да каком хищении, товарищ гвардии капитан? — Рудаков вскочил. Его огромное тело, казалось, заполнило всю комнату. — Ничего я не брал… не похищал! Ничего не знаю!

— Садитесь, Рудаков. — Капитан сделал нетерпеливый жест рукой. — Разъясняю: никто лично вас в хищении не обвиняет. Но оно произошло во время несения вами службы часового на посту. Вам что-нибудь известно об этом?

— Нет, — Рудаков медленно опустился на стул и вдруг снова взвился: — А почему моего? Может, там кто другой стоял? Леонтьев, который меня сменял, или еще кто.

Дознаватель опять покопался в бумагах:

— Алексей и Николай Руновы заявили, что тринадцатого июля между двадцатью одним и двадцатью двумя часами они проникли через проволочное ограждение и, воспользовавшись тем, что часовой спит, похитили упомянутую взрывчатку. Склад в это время охраняли именно вы.

— Не знаю, ничего не знаю, мало ли чего наговорят эти, как их… При мне никто никуда не залезал.

— С поста вы не отлучались? Не спали?

— Да что вы, товарищ гвардии капитан!

— Значит, не спали, Рудаков? Еще раз спрашиваю.

— Никак нет! Ошибка какая-то, напутали ваши, которые тут пишут…

— Они не только мои, они ваши товарищи, и не они писали, а я записал с их слов. Значит, дежурство прошло спокойно, вы не спали, с поста не отлучались, охраняли склад бдительно и никто в него не проникал? Так я вас понял?

— Вроде так.

— Не вроде, а так или не так?

— Так.

— Тогда прочтите, правильно ли я записал ваши ответы, и подпишите.

— Чего мне читать. Вы лучше знаете…

— Прочтите внимательно, Рудаков. И если все правильно, подпишите.

Рудаков неуверенно взял протокол допроса. Читал он очень долго, шевеля губами, некоторые места перечитывая по два раза.

— Прочли? Все верно?

— Прочел.

— Подпишите вот здесь.

— Зачем подписывать?

— Послушайте, Рудаков, — дознаватель потерял наконец терпение, — что вы дурака валяете? Вы прекрасно понимаете суть моих вопросов, а без конца переспрашиваете! Еще раз спрашиваю, вы прочли протокол допроса? Ваши слова записаны мною правильно или я что-нибудь исказил? Если все правильно, то подпишите протокол.

Рудаков молча взял протянутую дознавателем ручку и старательно вывел свою подпись.

— Пока все, — устало сказал капитан, — можете идти.

Рудаков не сразу поднялся, еще раз вопросительно посмотрел на обоих офицеров и, повернувшись через левое плечо, вышел.

— Ну и фрукт ваш Рудаков… Тихон Сидорович (дознаватель заглянул в протокол). Дурачком прикидывается. Десять минут с ним возился, а устал — как будто орудие из болота вытаскивал. Он что, всегда такой?

Левашов неопределенно хмыкнул.

Да нет, не всегда, он бывает и другим. А может, он не прикидывается? В конце концов, когда тебя первый раз в жизни вызывает дознаватель да еще, пусть пока не прямо, обвиняет, что ты спал на посту, а в это время на охраняемый тобой склад проникли воры и утащили взрывчатку, не мудрено растеряться. Не у такого, как Рудаков, у любого голова кругом пойдет.

— Ну вот как его изобличишь? — между тем вслух рассуждал капитан. — Все-таки уж темновато было, ребята его наверняка не запомнили, да и не видели, может, — спал, носом в шинель уткнувшись. Будет твердить, что ничего не знает, при нем, мол, ничего не было. Тогда докажи. А может, наврали они все, мальчишки. Да, проблема…

С тяжелым сердцем возвращался Левашов домой, наскоро пообедав в военторговской столовой. Неужели Рудаков действительно спал? Левашов не хотел в это поверить — посачковать, попасть в «убитые» во время атаки, чтоб увильнуть от утомительного похода, наконец, сломать лыжу, когда нет сил бежать кросс, — это еще можно понять, не оправдать, а понять, но спать на посту! Такое просто не укладывается в голове. Видимо, что-то спутали ребята. Но что значит спутали? Не спал Рудаков, значит, спал другой солдат!