Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

Он не понимал, как можно жить, не видя в своем дворе диких уток, которые подсаживались к домашним курам подкормиться. Почти всю жизнь провел он в лесу, если не считать студенческой поры, — а было это каких-нибудь тридцать лет назад.

Когда Новожилов рассказывал горожанину о заячьей свадьбе, то нередко спрашивал, не думает ли слушатель, будто зайцы собираются на лужайке в кружок, хлопают в ладоши и кричат: «Горько!» И на всякий случай пояснял: «Заячья свадьба — это настоящий кросс. За одной зайчихой бегут и на ходу дерутся семь — десять кавалеров. То в клубок собираются, и тут шерсть летит клочьями, то вытягиваются цепочкой. Зайчиха благосклонна к самому быстроногому».

Случалось, после рассказа слушатель вздыхал и глубокомысленно интересовался: «А скажите, Василий Прохорович, вкусна ли зайчатинка?»

Новожилов делал вид, что подобный оборот его не смущает. Да и чего дергаться, успокаивал он себя, чего ждать от обывателя? И уезжал в Сухой Ерик с твердым решением больше не появляться в городе.

Но дела вынуждали, и через несколько месяцев знакомые слушали про дикую свинью Машку, подобранную в младенческом возрасте, про то, какое это доброжелательное и жаждущее общения существо. Но на самом интересном месте, едва заходила речь о Машкиных золотисто-мохнатых ушах или хвосте, которым она, как собака, приветствовала людей, история повторялась: «Василий Прохорович, говорят, их лучше колоть на зиму?..»

И опять Новожилов не кипятился. Он с жалостью смотрел на практичного собеседника и отвечал: «Я как примитивный первобытный человек, что-то вроде неандертальца, может, делаю что не так… Но колоть ее не собираюсь. Правда, у меня в мозгу четыре извилины… Да и то одна, кажется, усохла».

— Какая же?..

— Ведающая потребительством.

— Можно подумать, что вы живете святым духом! Тоже что-нибудь да потребляете. Таков закон жизни… биологии…

— Из биологии знаю только, что произошел от обезьяны!

Собеседник, желающий щегольнуть осведомленностью, заявлял:

— Так ведь доказано, теория Дарвина — пройденный этап. Обезьяна — бред. Да и с зарождением жизни на земле… Существует гипотеза, что она заброшена из внеземных цивилизаций.

— А я произошел от обезьяны! — настаивал Новожилов. — Но пусть будет по-вашему. Пусть вы заброшены!

Довольный слушатель дивился разумности Новожилова: дремуч-дремуч, а обходительности не лишен. И, заинтересованный, спрашивал: есть ли у Василия Прохоровича оригинальные соображения относительно будущего человечества? Или все как было, так и останется: человек человеку — волк. Вот тут Новожилов вставал на дыбы: если бы это было так, то люди жили бы припеваючи. Известно же, как ведут себя дерущиеся волки. Победитель никогда не перекусит шею побежденного, которую он подставляет в знак признания своего поражения. Кровь себе подобного ему не нужна. Хотел бы Новожилов посмотреть на двуногого победителя! Впрочем, у него своя версия зарождения человеческой кровожадности, но поведать о ней он желал понимающему человеку. И директор шел к своей старой учительнице Александре Михайловне, кому беседы с ним были необходимы, как рыбе подо льдом кислород.

«Разные исследователи, Александра Михайловна, указывали на то, что в местах обитания человекообразной тропической обезьяны валялись черепа гиен. Но что интересно — там же находили и берцовые кости антилоп. Прелюбопытное обстоятельство! А что, если берцовая кость, такая ровная, по виду смахивающая на молоток, служила орудием убийства?..

Мысль бредовая, ведь обезьяна травоядна, зачем ей гиена?! Если что-то ее и может интересовать, то лишь содержимое антилопьего желудка. Его проквашенная сила! Представьте, Александра Михайловна, засуха, есть нечего, гибнут копытные… Из них самое крупное — антилопа. В желудке ее — остатки растительной пищи; их не ест падальщица гиена. Но они годятся обезьяне. К ним она и спускается с бесплодного дерева.

У тела антилопы обезьяна сталкивается с гиеной. Кругом валяются обглоданные кости. Насытившись, обезьяна начинает ими играть и дразнить гиену. И вот однажды попадает гиене в висок. Эффект потрясающий. Только что огрызалась — и вдруг лежит бездыханная…

Обезьяна в восторге!

В следующий раз она уже специально целится в самое пробиваемое место. Итак, случайность закрепляется.

Метод убийства найден. Вот где грехопадение-то и свершилось!

Любопытство заставляет обезьяну проверить, что там у мертвой в голове. Она проникает через висок… И вкус ей узнать интересно. Что ж… Вполне съедобно. Так она начинает специализироваться на поедании мозгов. Сначала гиены, затем других… Ее собственный мозг развивается лучше, целенаправленней и в конце концов обнаруживает склонность к зарождению мышления».