Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

Шум, поднятый Новожиловым в охотничьей инспекции, не оградил уцелевших лосей от новых нападок лесников. Не желали они видеть в своих соснах ни сохатых, ни пернатых, ни косых… Ничего не значит, что лосей мало. Сегодня — мало, завтра — много. Разведутся и съедят последнее. Интересно, по чьей вине, если не охотничьего хозяйства, землеустроитель Беклемишев списал больше трехсот гектаров пашни?! Их затянуло песком.

Средь бела дня исчезла земля. Сосенки неподалеку остались, выпас, разбитый копытами скота, уцелел, а земля сгинула точно по волшебству. Вместо нее — холм.

Особенно заволновались бердюгинцы после того, как прочли сообщение о засухе в Гане, а по телевизору увидели засыпанные поселения, бредущих изможденных людей, рядом с ними верблюдов, которых тоже сбивал с ног колючий ветер. Поясняя события, комментатор привел мнение специалистов: повинны в стихийном бедствии западные компании, из года в год уничтожавшие леса.

Переполошились бердюгинцы не на шутку. И приравняли к колонизаторам новожиловских зверей.

Тогда-то и подоспел Беклемишев — единомышленник и приятель Бердюгина со студенческой скамьи. И надоумил однокашника требовать возмещения убытков. Если колхоз платит за потраву леса скотиной, почему не может раскошелиться Новожилов? Выложит денежки, как миленький, и сразу умерит размах. А еще посоветовал: списать погибшую сосну на зайцев. Он сам, землеустроитель, даст справку: «Настоящим подтверждаю — насаждения злостно уничтожаются дикими зверями, и вина за последствия в виде засыпанных песком земель возлагается на охотничье хозяйство». И пусть Новожилов попробует отвертеться.

Бердюгин живо ухватился за идею. С бору по сосенке набрали комиссию. Измерили площадь под молодой двухгодичной сосенкой: где засохшей, где угнетенной, где обкусанной. Прикинули по действующей таксе. И ахнули. Триста шестьдесят девять тысяч восемьсот девяносто пять рублей! Да лесники же работают вхолостую.

И полетело канцелярское отправление: «О взыскании ущерба на сумму…» И было вручено Новожилову.

«В случае отказа, — читал он, — направлены… государственный арбитраж…» И, отшвырнув бумагу, сказал:

— Вот короста!

Но, поразмыслив, не стал шуметь, честя профанов. Арбитраж? Согласен! И все же чуть не сорвался, когда в коридоре землеустроительного заведения столкнулся с Беклемишевым.

Снисходительно-плутоватая физиономия, толстые губы и улыбочка загадочная: мол, знай наших, горишь на производстве, а я тебе не то чтобы свинью, но поросеночка подложил… Улыбочка и разбередила Новожилова.

— Покажи, — сказал он, — те самые триста гектаров, которые съели звери до последней сосенки!

Веселость мигом слетела с Беклемишева. Черт побери, не вовремя высунулся в коридор! Но, быстро придя в себя, Беклемишев заулыбался. Мысли его, было перемешавшиеся, опять обрели прежний, непогрешимо стандартный ход. Слова заструились тихо, успокаивающе.

Факт имел место. Списал землю за наступлением песков. Но разве можно на обычное дело так реагировать? Беклемишев сокрушенно вздохнул, вытер края губ платком, и вновь потекли-заструились слова.

Речь о событиях двадцатипятилетней давности, когда Новожилов не работал в Сухом Ерике, о событиях, спрогнозированных на будущее и могущих обратиться в реальность, поскольку барханные пески не дремлют.

— Если меня тут не было, то и дичи… раз-два, и обчелся! Как же она могла подчистую все съесть? — спросил Новожилов, отметив, что Беклемишев завилял, как ужака под вилами.

Землеустроитель опять вытер края губ и повторил: «Барханные пески не дремлют» — с таким видом, словно не ручается за поведение этих самых песков.

Однако Новожилов пропустил его слова мимо ушей.

— Ты и камыши занес в пашню. Колхозный бригадир их и зажги. И спалил наших зверей. Где это видано, чтобы озеро пахали?!

Оба посмотрели друг на друга, ясно понимая, что никогда не договорятся.

— Придется возбуждать уголовное дело за очковтирательство и клевету на диких животных.

Хитрый Беклемишев словно того и ждал. С признательностью поклонился, руку приложил к груди: «Спасибо скажу». Разве неизвестно, как землеустроитель рвется на пенсию? А благодаря Новожилову скорее выгонят, и он будет спокойно сидеть дома. Мемуарчики почитывать. В огороде копаться. И Беклемишев пошел себе, не обидевшись.

Кажется, все пересказал Новожилов о своей жизни. Но всякий раз при встрече с учительницей находилась новая тема. Если Александра Михайловна была в плохом настроении, Новожилов старался повеселить ее. Не одними же профессиональными соображениями потчевать старушку, она и прежде отличалась широтой интересов!