Эрих Ремарк - Жизнь взаймы, или У неба любимчиков нет

Клерфэ рассмеялся:

– По мне, ты и так слишком переменчива. Где будем ужинать?

Они шли вниз по лестнице. «Не понимает он меня, – думала Лилиан. – Считает просто взбалмошной. И невдомек ему, что я всего лишь торгуюсь с судьбой, пытаюсь выменять парочку дней из будущего, которое мне прожить не суждено. Но ничего, зато мне никогда не бывать сварливой восьмидесятилетней каргой и пожилой пятидесятилетней выдрой, которую бывший поклонник давно забыл, а, встретив через много лет, только испуганно отшатнется, – я же останусь в памяти моего возлюбленного вечно молодой, затмевая всех других женщин, которые будут у него после меня и проживут дольше, старея у него на глазах».

– Чему ты смеешься? – на ходу спросил Клерфэ. – Опять надо мной?

– Над собой, – бросила Лилиан. – Но не спрашивай, из-за чего – в свое время сам поймешь.

Два часа спустя он привез ее обратно.

– На сегодня хватит, – сказал он. – Тебе нужен сон.

Она удивленно вскинула глаза.

– Сон?

– Сон и покой. Ты же сама сказала, что недавно болела.

Она все еще пыталась понять, не шутит ли он. Потом спросила:

– Ты это серьезно? Может, еще скажешь, что у меня усталый вид?

Ночной портье встретил их понимающей ухмылкой.

– Сегодня прикажете салями? Или икру? Хозяйка сегодня не заперла.

– Мне снотворного, – холодно заявила Лилиан. – Спокойной ночи, Клерфэ.

Он успел ее задержать.

– Да пойми же, Лилиан! Я просто боюсь, что ты переутомишься, а завтра сама же об этом пожалеешь.

– В санатории ты таким осторожным не был.

– Так я тогда думал, что уеду через пару дней и тебя больше не увижу.

– А сейчас?

– А сейчас я готов поступиться парой часов, лишь бы поберечь тебя.

– Практично, ничего не скажешь! – выпалила Лилиан. – Спокойной ночи, Клерфэ!

Он пристально на нее глянул.

– Принесите наверх бутылку вуврэ, – бросил он ночному портье.

– С удовольствием, сударь!

– Пойдем! – Клерфэ взял Лилиан под руку. – Я тебя провожу.

Она тряхнула головой, высвобождая руку.

– Знаешь, от кого я в последний раз слышала такие же рассуждения? От Бориса. Но он куда убедительнее тебя. Ты, безусловно, прав, Клерфэ. С твоей стороны весьма благоразумно пораньше лечь спать, тебе же надо отдохнуть перед следующей гонкой.

Он смотрел на нее сердито. Портье уже спешил к ним с бутылкой и двумя бокалами.

– Вино нам не понадобится, – сказал Клерфэ.

– Отчего же, мне так даже очень.

Сунув бутылку под мышку, Лилиан не забыла прихватить и бокал.

– Спокойной ночи, Клерфэ. И пусть нам сегодня не приснится, как мы падаем, падаем без конца, в бездонную пропасть. Пусть тебе лучше приснится твоя Тулуза!

Помахав бокалом, она пошла вверх по лестнице. Клерфэ смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

– Коньячку, сударь? – услужливо поинтересовался ночной портье. – Может, сразу двойную?

– Себе налейте! – буркнул Клерфэ, сунув ему в ладонь пару бумажек.

По набережной Гран Огюстен он добрел до ресторана «Перигорден». В освещенных окнах последние гости доедали фирменное блюдо заведения – трюфели, запеченные в золе. Пожилая супружеская чета уже расплачивалась, молодая парочка с притворным жаром изображала влюбленность. Клерфэ пересек мостовую и двинулся обратно вдоль запертых лотков букинистов. «Борис! – думал он с яростью. – Только этого не хватало!» Подул ветерок, повеяло влажным дыханием Сены. Несколько барж чернели на темной воде. С одной из них жалобно пела гармонь.

В окнах Лилиан горел свет, но занавески были задернуты. Сквозь них виднелся только ее подвижный силуэт. Окна были раскрыты, но она и не думала выглядывать. Клерфэ понимал, он повел себя неправильно, но что тут поделаешь? Он ведь говорил, что думает. А вид у Лилиан и вправду был неважный, в ресторане лицо ее как-то вдруг сразу осунулось, увяло. «Как будто проявить заботу – это преступление, – думал он с обидой. – Чем она там занята?» Вещи пакует? Только тут он сообразил: она наверняка знает, что он еще здесь – ведь она не слышала, как отъезжает «Джузеппе». Быстрым шагом он пересек улицу и запрыгнул в машину. Запустил мотор, в сердцах ударил по газам и с места рванул в сторону площади Согласия.

Лилиан аккуратно поставила бутылку на пол возле кровати. Она слышала, как отъезжает «Джузеппе». Потом отыскала в чемодане плащ, надела. С элегантным платьем смотрится, конечно, странновато, но переодеваться лень, да и платья под плащом, можно считать, почти не видно. В постель ложиться не хотелось. В санатории належалась, да и всю прошлую неделю тоже.