Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

Я отвечал ему тем, что показалось мне уместным. Наши сограждане менее безрассудны и неосмотрительны, чем другие свободные народы, и от природы более других склонны к покою, а не к соперничеству, а защита свободы теми, кто ощутил ее вкус, в той же мере достойна, сколь мужественны посягательства на нее со стороны другого государя. Поэтому я придерживаюсь такого мнения, что, безусловно, если наши сограждане благодаря своей доблести заключат с герцогом достойный и прочный мир, то их любовь к родине и оказанные ей услуги будут одобрены всеми, а если судьба отвернется от нас, невзирая на нашу естественную любовь к свободе, люди не осудят наше дело. Впрочем, мой долг, как и любого гражданина, служить отечеству верно, с любовью и старанием, если ему угодны мои советы; но ни мне, ни какому либо другому частному лицу не дано судить, правильны или нет решения республики; нам не пристало настаивать на своих предложениях, противопоставляя себя всем, а подчиняться законам и исполнять их, не гнушаясь никакими трудами и не уступая другим гражданам в доблести и похвальных нравах. И если по неразумию или испорченности тех, кто заправляет общественными делами, с нашим родом Альберти случилось великое несчастье, то мне следует скорее сожалеть об их заблуждении и об ущербе, который несет республика из-за дурного управления, а не помышлять о мщении и не затевать нечто против своего отечества, ибо это было бы все равно что оскорблять своего отца.

Герцогу понравился мой ответ, который он счел достойным имени и славы нашего рода, ибо мы всегда ставили покой и спасение родины превыше всех своих стремлений и интересов. При расставании он оказал мне такую милость, что с этого дня я получал по его распоряжению все необходимое для достойной жизни и продовольствования; нередко он удостаивал меня выслушивать подобные же его речи, великодушные и соответствующие чести для такого государя, причем я возвращался домой всегда заручившись еще большим его расположением и уважением ко мне со стороны всех его приближенных. Приобретя такую силу, я постарался, чтобы и другие представители нашего рода, находившиеся там, испытали на себе щедрость и великодушие герцога. Вы ведь знаете, что мы обязаны насколько можем помогать друг другу добиваться успеха и признания. И более всего потребно обзаводиться дружбой государей, дабы обратить ее на пользу и умножение доброй славы, влияния и уважения своей семьи и близких.

ЛИОНАРДО. Ваши намерения, Пьеро, были благоразумны и похвальны. Ученые люди говорят, что для соединения и удержания вместе двоих между ними должен быть кто-то третий. Поэтому вы избрали своим посредником и, как говорят, наперсником в дружбе того, кто был приближен к герцогу, но не настолько занят, чтобы не уделить вам достаточно времени, а также доступен, щедр и расположен к вам. Но если бы он не стал вашим другом, как вы надеялись, я полагаю, вам пришлось бы обратиться за покровительством с такими же приемами к кому-то другому.

ПЬЕРО. Но мне казалось неудобным тратить много времени для поисков того, кто захотел бы стать моим благодетелем. Я предпочел бы, как я и сделал, остановиться на том человеке, который подходил для моих целей, и приложить все силы, чтобы приобрести его расположение, а не бросаться от одного к другому. Я считаю, что нет таких разумных планов, которые нельзя было бы исполнить с помощью настойчивости и правильного подхода в соответствии с нашей волей; переменчивость же всегда мешала достижению задуманного. С тем же Барбаваро [69] Разночтение фамилии в тексте. , как и с герцогом, мне потребовалось немало терпения и невероятного упорства. Скажу вам, что частенько мне приходилось целыми днями поститься, пренебрегая [70] В оригинале латинизм. другими делами, только ради того, чтобы, улучив момент, увидеть их и поздороваться с ними, потому что я не хотел по лени упускать любой удобный случай еще увеличить их благоволение и подкрепить привычку общаться со мной. А чтобы я им не надоел, уходя, я всегда старался заронить в них желание новой встречи; радовал их всевозможными новинками и стремился понравиться, оставаясь вежливым и скромным. Я обращался к нашим Альберти в Англии, во Фландрии, в Испании, Франции, Каталонии, на Родосе, в Сирии, Берберии и во всех других местах, где они по сей день ведут торговлю, с просьбой немедленно сообщать мне о смутах, военных и морских предприятиях, новых законах, союзах государей, договорах, войнах и пожарах, кораблекрушениях и вообще обо всех новых и достойных памяти событиях, происходящих в тех краях.