Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

Вечером в гостинице мы устроили небольшой кутеж. Точнее, даже не мы, а… Короче, получилось вот как. Мы отправились в гостиничный ресторан, я заказал ужин, за которым мы решили не пить ничего, кроме адмиралтейского пива — оно здесь было лучше всякого чешского и немецкого. Неподалеку от нашего столика официанты суетились, сервируя богатейшими закусками длинный стол. За столом уже сидел солидный мужчина, шкафообразный, как Ардалионовы мафиозы. Время от времени к нему подбегал молодой, еще неошкафившийся парень лет тридцати и всякий раз сообщал:

— Нет, Руслан Тимурович, еще не приехали.

— Добро, — кивал головой начальник и делал вид, что готов ждать сколько угодно — хоть до победы коммунизма, хоть до торжества рыночной экономики и капитализма. Столы уже были уставлены всевозможной снедью и бутылками, среди которых возвышались трехлитровые бутылки смирновской водки, с ручками. Наконец, в очередной раз появившийся подчиненный взволнованным голосом сообщил:

— Руслан Тимурович, только что звонили из Хельсинки. У них непредвиденные обстоятельства, приедут не сегодня, а завтра в это же время.

— Добро, — сказал Руслан Тимурович и поманил к себе официанта.

— Ничего не могу поделать, — развел руками официант. — Горячие закуски, горячее, мороженое и кофе отменить могу, а за все что стоит на столах, извините, придется расплатиться.

— Добро, — невозмутимо сказал Руслан Тимурович, расплатился, усадил рядом с собой своего подчиненного и сказал ему: — Съедим сколько съестся. Ну и выпьем соответственно.

— Интересно, — сказала Птичка, — сколько у них съестся?

— Может, помочь им? — предложил Николка, налил себе, мне и Ларисе пива, чокнулся с нами и изящным движением помахал своим стаканом Руслану Тимуровичу и его рабу — мол, и за ваше здоровье тоже. Руслан Тимурович вскинул брови и не менее элегантным жестом показал, что мы были бы желанными гостями за их столом. Мы немного посовещались и через три минуты уже сидели вместо гостей из Хельсинки. Не успели мы выпить по первой рюмке «смирновской», как Руслан Тимурович осведомился, откуда мы приехали, а узнав, что из Москвы, спросил:

— Ну и как там обстановка на сегодняшний день?

— До завтрашнего утра трудно сказать что-либо определенное — туманно ответил я, и мой ответ вполне удовлетворил Руслана Тимуровича. Потом мы расспросили про гостей из Хельсинки и выразили сочувствие, что они не приехали.

— Интересно, — сказала Птичка, — а смог бы кто-нибудь во всем мире съесть один все, что здесь стоит на столе?

— Вполне бы мог, — ответил Руслан Тимурович, похлопывая по плечу своего раба: — Вот Боря, он мог бы. Он может съесть и выпить товарный вагон, полный водки и закусок. А может не есть ничего целых три недели.

— Это хороший Боря, — оценила достоинства раба Птичка. — Бывают Бори плохие, а этот просто прелесть. Боря, съешьте, пожалуйста, все, что тут стоит на столе.

— Неохота, — сказал раб, покосившись на хозяина — не отдаст ли тот повеления, но Руслан Тимурович молчал, берег раба.

— Ну пожалуйста, ну что вам стоит, — умоляла Лариса.

— Так не интересно, — жуя, отвечал раб. — Вот если бы посоревноваться с кем-нибудь на то, кто больше съест и выпьет, тогда интересно.

— Одеколон Степаныч, — ласково обратилась Птичка к Николке. — Вы такой у меня прожорливый. Сбейте спесь с этого зазнавшегося Бори. Вы принимаете вызов?

— Принимаю, — не моргнув глазом, отвечал Николка. — Каковы условия поединка?

— Проигравшего обезглавливают, — предложил я. — А его нафаршированный желудок запекают в духовке и подают завтра на обед.

— Насколько я понимаю, товарищ шутит, — сказал Руслан Тимурович и предложил свой вариант — завтра утром проигравший в одних трусах проходит по всему парапету одной из набережных Невы, скажем, по всей Адмиралтейской.

— Ну да, а милиция? — возразил Николка.

— Какая милиция! Вы что, смеетесь? — сказал Руслан Тимурович, всем своим видом показывая, что он принадлежит к той категории людей, интересы которых милиция будет защищать при любых обстоятельствах и в любую погоду.

— Что ж, я согласен на такое условие, — сказал раб Боря, да и разве можно было ему отказываться от условия, предложенного боссом? Николка некоторое время артачился, но мы с Птичкой его уломали, убедив, что в том нет ничего позорного, а только весело и смешно.

— Кстати, — предложил я. — Некоторое, изящное на мой взгляд, дополнение к условию. Помнишь, Николка, когда мы были в Египте, там, у развалин какого-то храма, ты говорил, что сфинксы из этого храма стоят на набережной Невы в Питере? Так вот, я предлагаю, чтобы проигравший торжественно подошел по парапету набережной к одному из сфинксов, пал пред ним на колени и произнес какую-нибудь многозначительную фразу или пророчество. Это попадет в хроники города, в историю.