Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

К этому времени Марк был уже очень состоятельным молодым человеком. В придачу к деньгам Пенмаров он унаследовал довольно скромную часть состояния своего отца и львиную долю денег по завещанию кузена своей матери Роберта Йорка, который умер вскоре после Лоренса в конце 1890 года. К тому же Марк должен был унаследовать состояние матери после ее смерти, так что у него были и еще перспективы. Я не вникала в его финансовые дела, потому что он ясно дал мне понять, что это не женское дело, но однажды все же сообщил мне, каким капиталом владеет, и от этой суммы голова у меня пошла кругом. Я не могла даже представить себе такого несметного богатства.

Единственной, кто, кроме Марка, получил существенные деньги по завещанию Жиля Пенмара, была его приемная дочь Кларисса. Она приехала в Пенмаррик из Лондона на похороны, а двумя днями позже, после службы, к нашему величайшему изумлению, пришла с визитом к нам в Морву.

Согласно зилланским сплетням, мисс Кларисса Пенмар достойно поддерживала семейную традицию буйной жизни. Всем было известно, что она крайне беспутна. Поговаривали даже, что у нее бывали шуры-муры с конюхами из Пенмаррика, хотя мне не верилось, что женщина, воспитанная как леди, могла опуститься так низко. Я никогда ее не видела, потому что Марк не общался с родственниками из Пенмаррика, и даже теперь, когда Кларисса пришла на ферму Деверол, Марк не разрешил мне с ней увидеться.

– Я один ее приму, – сказал он, заранее распаляясь. – Мы с ней давние враги, и мне не хотелось бы втягивать тебя в наши ссоры.

Меня удивила его явная неприязнь к Клариссе, потому что она казалась одной из самых привлекательных девушек, которых я когда-либо встречала, и мне думалось, что ее прелестная внешность не могла не произвести впечатление на Марка. Но я не стала с ним спорить, а просто с любопытством ждала в кабинете, пока он разговаривал с ней в гостиной. Я уже думала, что больше ни секунды не смогу сдерживать любопытство, когда услышала, как дверь гостиной открылась. Я ждала, прислушиваясь. К моему удивлению, Марк провел гостью через холл на кухню, а потом на второй этаж. Я с трудом заставляла себя оставаться в кабинете, зная, что Марк рассердится, если я его ослушаюсь, поэтому ограничилась тем, что приоткрыла дверь и напрягла слух.

Вскоре они снова спустились и остановились в холле.

– И все же мне трудно себе представить, зачем тебе понадобилось жить здесь, Кларисса, – откровенно сказал он ей. – Было бы более естественно, если бы ты захотела купить мой дом в Лондоне, а не этот в Морве.

– Напротив, – произнесла Кларисса Пенмар своим вкрадчивым, хорошо поставленным голосом. – Мне так надоел Лондон! Дорогой Марк, уж ты-то можешь это понять. Ты променял его на это местечко, следовательно, лондонское общество наскучило тебе так же, как и мне теперь. Меня раздражают предрассудки, в соответствии с которыми девушка должна выйти замуж как можно быстрее, и желательно за богача; надоели танцы, ужины, скучные приемы; надоело, что в Лондоне надо останавливаться только у друзей, а в противном случае остается только похоронить себя в этом ужасном мавзолее на гребне скал. Не представляю, почему ты хочешь жить там, дорогой Марк! Ах, мне надоело даже то, что мне все надоело! Теперь, когда папа умер, у меня наконец есть средства, чтобы поступать так, как я захочу, и ехать, куда мне заблагорассудится. Как только я услышала, что миссис Барнуэлл говорит об этом доме, о том, каким приятным и уютным он стал заботами твоей жены, я решила, что могу попробовать здесь пожить. Вполне возможно, что я не останусь здесь надолго, но мне хочется попробовать, мне нравится новизна жизни в доме, в котором когда-то жил рабочий класс! Я сейчас одержима новизной – это, на мой взгляд, единственное лекарство от скуки, а для таких людей, как мы, рабочий класс должен казаться чем-то новым… Дорогой Марк, не смотри на меня так! Я же ничего не имею против того, что ты женился на вдове фермера! Лично я считаю, что представители низших слоев очень даже возбуждают чувственность.