Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Можно войти?

Я открыла ему дверь, и он вошел на кухню.

– Простите, – сказал он, – если я пришел в неподходящее время, но я увидел, что вас не было на утренней службе, и ухватился за возможность поговорить с вами наедине.

– Ничего страшного.

Опять повисло молчание. Я хотела сказать: «Я с сожалением узнала о смерти вашего отца», но слова не шли с языка.

Молчание уже становилось невыносимым, когда он непринужденно, словно это было совершенно естественно, произнес:

– Я пришел выразить вам свои соболезнования.

Несколько секунд я не видела ничего, совсем ничего, кроме его раскосых, темных, внимательных глаз, а когда наконец снова смогла ровно дышать и шок превратился просто в боль где-то далеко в горле, я осознала, что мир вокруг существует: куры кудахтали во дворе за открытым окном, птицы пели на карнизе, огонь потрескивал в кухонной плите напротив нас. Во рту у меня пересохло. Наконец мне удалось вежливо выговорить:

– Вы очень добры.

Больше я ничего не сказала. Я думала о Лоренсе, и было уже не важно, много ли знает этот мальчик, потому что мне все было безразлично, все, кроме того, что я больше никогда не увижу Лоренса.

– Может быть, поговорим в гостиной?

– Да. Пожалуйста.

Мы стояли в холле, который тогда располагался в передней части дома. Я больше не могла на него смотреть. Мои глаза застилали слезы.

В зеркало я увидела, что он сел за стол, словно ожидая, что ему принесут бокал вина: руки засунуты в карманы, стул накренен так, чтобы можно было тихонько раскачиваться на нем взад-вперед. Его небрежное поведение так меня задело, что я почувствовала злость. Это ослабило горе; через секунду слезы высохли и я смогла взять себя в руки.

– Зачем вы пришли? – коротко спросила я. – Полагаю, не только за тем, чтобы выразить соболезнования, но если это не так, то прошу меня извинить. Сегодня утром я слишком плохо себя чувствую, чтобы принимать посетителей.

Он не сказал, как ему жаль, что я плохо себя чувствую. Может быть, он догадался, что мое недомогание происходило от горя. А может быть, не поверил в само недомогание.

– Вы не сядете, миссис Рослин? – спросил он ленивым, спокойным голосом, покачиваясь на стуле. – Мне неловко сидеть, когда вы стоите. Конечно, с моей стороны было невежливо садиться без приглашения, и я приношу свои извинения. У меня не было намерения вести себя по отношению к вам так, словно вы не почтенная вдова, за которую себя выдавали.

– Мистер Касталлак…

– Прошу вас, – сказал он, резко вставая и придвигая мне стул, как джентльмен для леди, – прошу вас, садитесь и простите мне мои дурные манеры.

Я послушно села. Он сел напротив меня. Нас разделял стол, а за окном ветви шиповника скреблись о раму, покачиваемые легким ветерком.

– Как дела на ферме? – вежливо осведомился он. – Надеюсь, у вас все в порядке.

– Спасибо, все в порядке.

– Очень рад слышать. Знаете, отец о вас беспокоился. Его последними словами была забота о вашем благополучии.

Я не могла говорить. Я смотрела себе на руки и вспоминала голос Лоренса, который так любила: «Ты больше не будешь ни в чем нуждаться, обещаю. Тебе больше не придется думать о деньгах».

– Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, – сказал Марк Касталлак, – я уверен, что это можно будет устроить.

Я подняла на него взгляд. Черные глаза смотрели на меня без выражения. Уголки жесткого мужского рта чуть кривились в усмешке. Отворачиваясь от него, я увидела, что его рука скользнула в карман и он достал пять соверенов. Золото тускло заблестело в ярком утреннем свете.

– Вам, должно быть, предстоит много расходов, – проговорил он, аккуратно, мелкими, точными движениями складывая монеты в стопку на столе перед собой, – а ведь нет ничего более скучного, чем отсутствие достаточного количества денег для комфортной жизни.

Он откашлялся, взял один соверен и начал его разглядывать. Я наблюдала за ним, не в силах оторваться. Я думала, что он полностью поглощен разглядыванием монеты, когда вдруг он посмотрел на меня, и наши взгляды встретились.

Я встала и отошла к камину.

Монеты звякнули. В зеркале над камином я видела, что он складывает монеты обратно в карман.

– Помните, – повторил он, – если вам понадобится помощь, нужно только обратиться ко мне, и я сделаю все возможное, чтобы оказать вам содействие.

Я быстро, слишком быстро, сказала, мысли кружились в голове:

– Что ж, как раз теперь… – Я остановилась.

Он развернулся на стуле, чтобы взглянуть на меня.