Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Адриан! Добро пожаловать в Пенмаррик!

За ним спешили Жанна и Элизабет.

– Привет, Адриан! – сказала, запыхавшись, Жанна. – Как здорово, что ты приехал! Это ведь самый красивый дом на свете, не правда ли? Так здорово быть дома!

– Привет, – сказала Элизабет. – Кухарка специально для тебя приготовила к чаю особый крем из лучшей корнуолльской сметаны. Еда здесь действительно очень хороша.

В дверях появился Маркус.

– Привет! – воскликнул он. – Тебе нравится вид на море? Мы приготовили для тебя бывшую комнату Филипа, чтобы ты мог смотреть на мыс Лендс-Энд. Потрясающая комната.

Через холл летела Мариана.

– Адриан, как чудно! Проходи в дом. Тебе нравится мое кольцо? Бриллиант в середке ужасно красивый, не правда ли? Это самое лучшее кольцо в моей жизни…

– Медлин, – сказал папа дворецкому, – пожалуйста, чай в гостиную через десять минут. Джеймс, будь добр отнести вещи наверх.

Лакей резво подскочил ко мне.

– Я покажу тебе твою комнату, – предложил Маркус. – Очень надеюсь, что она тебе понравится. Хорошо ведь жить одному после стольких лет в Алленгейте, когда тебе приходилось делить комнату с Филипом.

По широкой лестнице мы прошли в длинную галерею. Я, против своей воли, остановился посмотреть на портреты на стенах.

– Прежние Пенмары, – с усмешкой заметил Маркус. Он быстро, по-галльски пожал плечами. – Странное сборище, не так ли?

Потом шел огромный мрачный коридор. Маркус открыл дверь, и мы вошли в невероятных размеров комнату с высокими потолками и солидной викторианской мебелью. За окном плескалось море.

– Очень мило, – вежливо произнес я.

– Тебе нравится? – с готовностью откликнулся Маркус. Ему всегда так хотелось, чтобы людям все нравилось, чтобы все были счастливы. – Прекрасный вид, не правда ли?

– Прелестный, – сказал я.

– Ванная совсем близко: пройдешь до конца коридора, потом направо, первая дверь налево. Как только будешь готов, спускайся. Лакей покажет тебе, где гостиная.

– Хорошо. Спасибо, Маркус.

– До встречи! – Он улыбнулся мне.

– Да.

Он вышел, закрыл за собой дверь, и я наконец остался один.

Я медленно огляделся. Мне все не нравилось. Это был самый холодный особняк из всех, какие я видел, и я сразу понял, что не буду здесь счастлив.

На следующий день из Харроу приехал Хью. Он задержался в Пенмаррике, только чтобы поужинать и сладко выспаться, а на следующее утро оседлал лошадь и уехал в Зиллан повидаться с матерью. Его не было целый день, и вернулся он лишь затем, чтобы не рассердить папу опозданием к ужину.

– Она хорошо выглядит, не правда ли? – спросил его Маркус. – Как тебе показалось, она сильно изменилась?

– Не очень, – сказал Хью, тщательно обдумав вопрос. – В волосах больше седины, но в остальном все такая же. Мне показалось, что для своего возраста она замечательно выглядит.

– Она так по тебе скучала, – сказала Жанна. – Просто дождаться не могла. «Как хорошо будет снова увидеть Хью! – сказала она в прошлую субботу. – Жду не дождусь, когда он вернется!»

Хью улыбнулся своей странной сладкой улыбкой, он был доволен.

– Она сказала, что я похорошел, – спокойно сказал он, – и еще сказала, что уверена, что со временем я стану таким же высоким, как Филип. Хоть бы это было так! Несправедливо, что я такой коротышка. Все высокие, кроме меня.

– Ты сделал маме подарок? – с нетерпением спросил Маркус.

– Конечно! По дороге из Харроу, в Лондоне, я купил ей французские духи. С очень изысканным ароматом, – подчеркнул он, – и ей отлично подходят. Я долго их выбирал.

– Как мило! – выдохнула Жанна. – Ей понравилось?

– Очень, – сказал Хью. – Я знал, что ей понравится. Замечательный подарок.

– А обед был вкусный? – с интересом спросила Элизабет. – Мама сделала корнуолльские пирожки? У нее они хорошо получаются.

– Нет, – сказал Хью. – Гризельда приготовила по старинному рецепту рагу с травами. Честно говоря, это не очень вкусно, но я съел из вежливости.

Я спросил, борясь со вновь подкравшимся чувством обособленности:

– Кто такая Гризельда?

– А, жуткая старая карга, – небрежно ответил Хью. – Ей по крайней мере девяносто. Кажется, она была когда-то маминой няней.

– В прошлую субботу мы очень мило провели время на ферме, – сказала Элизабет. – На поздний завтрак выпили немного бузинного вина и ели лучшие медовые бисквиты, какие мне приходилось пробовать.

– Честное слово, Лиззи, – сказала Мариана, подняв глаза от своего ежедневного письма жениху в Лондон, – ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме своего желудка?