Герман Мелвилл - Пьер, или Двусмысленности

Но почему тогда Господь периодически посылает небесный хронометр (словно метеорит) в мир, напрасно, как это может выглядеть, выявляя лживость всех земных часов? По той причине, что Он не желает оставить человека без какого-то периодического доказательства следующего постулата: несмотря на то что человеческие китайские представления о положении вещей могут дать неплохие ответы на животрепещущие вопросы, они, несомненно, повсюду применимы, и божественный Гринвич, в котором Он обитает, живет по несколько другим законам, чем этот мир. И все же из этого не следует, что Божья правда – это одно, а человеческая – другое; но, как мы уже дали понять выше и как будет дальше разъяснено в следующих лекциях, благодаря их тем самым противоречиям они созданы для сопоставления.

Мы приходим к выводу также, что тот, кто открыл в себе хронометрическую душу, ищет способ, как заставить землю следовать этому небесному времени; в такой попытке ему никогда не сопутствует успех – важный и абсолютный успех. И что касается его самого, то если он старается следовать этому небесному времени в своей жизни, он просто настроит против себя всех людей, кои следуют земным часам, и поэтому в ответ получит только горе и смерть. Оба этих состояния нашли свое прямое проявление в характере и судьбе Христа да в прошлом и настоящем того учения, которое Он проповедовал. Но здесь есть одно обстоятельство, кое требует пристального внимания. Несмотря на то что Христос столкнулся с горем как в теории, так и на практике, следуя велению своего душевного хронометра, все же Он вышел из всех испытаний незапятнанным глупостью или грехом. Тогда как все, почти все без исключения, несомненные усилия земных людей жить в этом мире, следуя прямым указаниям небесного хронометра, каким-то образом приводят к тому, что эти люди совершают странные, уникальные глупости и грехи, прежде невообразимые вовсе. Вспомнить хоть ту же историю об Эфесской матроне [126].

Любому серьезному человеку, обладающему проницательностью, честные рассуждения об этих идеях относительно хронометров и часов помогут предварительно истолковать гораздо менее туманно некие немногие, прежде непонятнейшие мысли, кои до сего времени мучили порядочных людей всех возрастов. Разве человек, который бережет свою бессмертную душу, не приходит рано или поздно в муках к убеждению, что до тех пор, пока он не предаст ее, подчинившись житейским требованиям жизни в этом мире, он никогда не обретет надежду наладить свою земную жизнь, подчиняясь голосу души? И все же каким-то безошибочным инстинктом он чует, что ее наставление не может быть ложным само по себе.

И нет ни одного серьезного и справедливого философа, джентльмена, который смотрит и направо, и налево, и вверх, и вниз, и сквозь все минувшие мировые эпохи, не забывая и нынешнюю; нет ни одного такого, кто не был бы тысячу раз атакован некими ложными идеями, что в каких бы других мирах Бог не был Господином, Он не Бог – этого, ибо почему тогда этот мир, кажется, лжет Ему, настолько противоречащими кажутся пути земного мира инстинктивно известным путям Всевышнего. Но это не так, да и не может быть так; и тот, кто правильно поймет эту идею о хронометре, никогда больше не впадет в сие ужасное заблуждение. Ибо он тогда увидит или ему покажется, что видит: это кажущееся противоречие мира Господу полностью происходит из его высшего соответствия Ему.

Эта идея хронометра несомненно связана с оправданием всех тех поступков, которые могли совершить люди безнравственные. Ибо в своей греховности глубоко порочные люди грешат как против своих собственных земных часов, так и против небесных хронометров. Именно так и их способность к неожиданному добровольному раскаянию служит ясным тому доказательством. Нет, эта идея просто призвана показать, что для людей в их массе высочайшая абстрактная справедливость не только невозможна, но совершенно не к месту и положительно неверна в мире, подобном нашему. Подставить левую щеку, когда ударили по правой, это веление хронометра, но ни один обычный человек так не поступит. Раздать все , что имеешь, бедным – сие также есть хронометрическое деяние, но ни один заурядный смертный не сделает этого. Однако же если иной человек, заботясь о своей душе, щедр с бедняками, не делает другим людям зла, то влияет ли благотворно в общем смысле его добропорядочное поведение на весь род человеческий; если он относится с неустанной любящей заботой к жене и детям, родным и друзьям; если он всегда терпим ко всем мнениям других людей, какими бы они ни были; если он честный делец, честный гражданин и так далее; и особенно, если он верит, что существует Бог для неверных, так же как и для верующих, и поступает согласно этому убеждению, – тогда, несмотря на то что для такого человека бесконечно недостижим стандарт хронометра, все же его поступки полностью соответствуют земным часам… все же уделом такого человека должно быть неиссякаемое уныние, поскольку он повинен в каких-то второстепенных проступках – неосторожных словах, незамедлительном ответе ударом на удар, приступах раздражительности с домашними, глупом наслаждении бокалом вина, в то время как он знает, что многие вокруг него нуждаются в корке хлеба. Говорю, его уделом должно быть постоянное уныние по поводу его бессрочной ответственности за эти обстоятельства, поскольку, не совершая такие и другие схожие поступки, нужно быть ангелом, хронометром, тогда как он – обычный смертный, земные часы.