Роже Гар - Семья Тибо (Том 1)

- Дворянское звание, полученное за военные заслуги?

- Вероятно. Он служил в Америке под начальством Лафайета{362}.

Антуан отметил, что она словоохотлива и рассказывает недурно, приводит красочные подробности. Явно умна. А главное, склад ее ума, манера наблюдать и запоминать были именно такими, какие он высоко ценил.

- У нас дома он никогда ни на что не жалуется, - сказал Антуан.

- Ну я-то не раз по вечерам видела, как он выползает на лестницу поплакать!

- Нет, просто не верится! - воскликнул Антуан.

И восклицание его сопровождалось таким живим взглядом, такой улыбкой, что она сразу забыла обо всем и стала думать только о нем одном.

Он спросил:

- Они и в самом деле дошли до крайней нужды?

- Да какое там! Все деньги старухи прячут в кубышку. И себе ни в чем не отказывают, уверяю вас. А ему закатывают сцены, если он купит себе грошовую пастилку! Ах, если бы я вам порассказала все, что о них говорят в доме!.. Например, Алине захотелось... отгадайте-ка чего?.. Женить на себе господина Жюля! Не смейтесь, она свое чуть-чуть не получила! Действовала в сговоре со старухой. По счастью, в один прекрасный день они рассорились...

- И Шаль был согласен?

- Э, да он в конце концов согласился бы, ради Дедетты. Обожает ее. Надумают они чего-нибудь от него добиться и тут же начинают угрожать, что отправят девочку в Савойю, на родину Алины; он заливается слезами и обещает сделать все, что бы они ни пожелали.

Он не слышал, о чем говорит Рашель: смотрел, как шевелятся ее губы, которые он целовал, красиво обрисованные губы, посредине пухлые, а в уголках они сходятся в тонкую черточку; когда она молчит, уголки губ слегка приподняты, будто она собралась улыбнуться и раздумала, и полуулыбка эта не насмешливая, а мирная, веселая.

Мысли его были так далеки от бедняги Шаля, что вполголоса он произнес:

- А знаете, я человек счастливый! - и сразу покраснел.

Она рассмеялась. Накануне, во время операции, она смогла вполне оценить душевное величие этого человека и теперь была в восторге от того, что открыла в нем мальчишество, которое как-то приближало его к ней.

- С каких это пор? - спросила она.

Он пошел на небольшую ложь:

- С сегодняшнего утра.

А ведь так оно и было на самом деле. Ему вспомнилось, с каким ощущением вышел он от Рашели на улицу, освещенную солнцем. Никогда он не чувствовал в себе такой силы; вспомнилось, как у Королевского моста он вмешался в самую гущу экипажей и просто с поразительным хладнокровием, проскальзывая между ними, думал: "До чего же я уверен в себе, до чего же хорошо я сейчас управляю собой! А ведь есть люди, которые отрицают, что ты хозяин своей судьбы!"

- Не угодно ли вам жареных белых грибов? - спросил он.

- With pleasure*.

______________

* С удовольствием (англ.).

- Вы говорите по-английски?

- Разумеется. Si son vedute cose piu straordinarie*.

______________

* И не такое еще бывает (ит.).

- И по-итальянски? И по-немецки?

- Aber nicht sehr gut*.

______________

* Но не очень хорошо (нем.).

Он ненадолго задумался.

- Вам доводилось путешествовать?

Она сдержала улыбку.

- Да, немного.

Он попытался заглянуть ей в глаза - уж очень загадочной показалась ему ее интонация.

- Да, о чем же я говорил? - произнес он.

Слова были для них пустым звуком, зато взгляды, улыбки, тембр голоса, самые незначительные движения помимо них вели между собою неумолчную беседу. Она вдруг сказала, внимательно посмотрев на него:

- Вы совсем не похожи на того, кого я видела этой ночью...

- Даю слово, это он и есть, - подхватил Антуан, поднимая руки, еще желтые от йода. - Не могу же я разыгрывать великого врача, когда нужно всего лишь отделить кость от котлеты!

- Знаете, я успела достаточно хорошо вас разглядеть!

- И что же?

Она промолчала.

- Вам довелось впервые присутствовать на таком представлении? - спросил он.

Она посмотрела на него, помолчала и сказала со смехом:

- Мне? - И тон ее, казалось, говорил: "Я еще и не то видела!" Но она тотчас же перевела разговор: - Вам приходится оперировать ежедневно?

- Вообще не приходится. Хирургией я не занимаюсь. Я терапевт, врач по детским болезням.

- Отчего же вы не стали хирургом? Такой человек, как вы!

- Надо полагать, это не мое призвание.

- Ах, как досадно! - вздохнула она.

Они помолчали. Ее слова вызвали в его душе печальный отзвук.

- Врач по внутренним болезням, хирург - да не все ли равно... произнес он громко. - О призваниях строятся всякие досужие домыслы. Всегда думаешь, что сам выбрал свое дело. А ведь все решают обстоятельства... - И она увидела, как на его лице вновь проступает то мужественное выражение, которое покорило ее накануне у изголовья больного ребенка. - Сделано, и обсуждать больше нечего, - продолжал он. - Избранный путь всегда лучший, только бы можно было идти вперед, к цели!