Роже Гар - Семья Тибо (Том 2)

- Ты говоришь: "военный психоз", - продолжал Антуан. - Ерунда! Я не придаю, как ты, столь важное значение этим психологическим факторам... Политика, по существу, имеет дело с вполне конкретными явлениями, и благородные порывы чувствительных душ заслуживают тут еще меньшего внимания, чем где бы то ни было. Таким образом, даже если те опасности, которые ты предрекаешь, окажутся вполне реальными, мы не в силах ничего изменить. Абсолютно ничего. Ни ты, ни я, ни кто бы то ни было!

Жак стремительно вскочил.

- Это неправда! - воскликнул он в порыве возмущения, который ему на этот раз не удалось обуздать. - Как? Перед лицом такой угрозы склонить голову и продолжать копаться в делишках в ожидании катастрофы? Это просто чудовищно! К счастью для народа, к счастью для всех вас, есть люди, которые не дремлют, люди, которые не задумаются завтра же отдать свою жизнь, если это понадобится, чтобы предохранить Европу от...

Антуан наклонился вперед.

- Люди? - спросил он заинтересованный. - Какие люди? Ты?..

Жак подошел к дивану. Возбуждение его несколько улеглось. Он смотрел на брата сверху. Глаза его сияли гордостью и доверием.

- Известно ли тебе, что на свете существует двенадцать миллионов организованных рабочих? - произнес он медленно, с расстановкой, лоб его покрылся каплями пота. - Известно ли тебе, что международное социалистическое движение имеет за собой пятнадцать лет борьбы, совместных усилий, солидарности, непрерывных успехов? Что в данное время имеются значительные социалистические фракции во всех европейских парламентах? Что эти двенадцать миллионов приверженцев социализма распределяются примерно на двадцать различных стран? Что более двадцати социалистических партий образуют с одного конца света до другого непрерывную цепь, объединенную братскими чувствами? И что основной идеей, связывающей их, главным пунктом их соглашения является ненависть к милитаризму, непреложное решение бороться против войны, какова бы она ни была, откуда бы она ни возникла, потому что война - это всегда ухищрение капиталистов, за которое народ...

- Кушать подано, - объявил Леон, появляясь в дверях.

Жак, прерванный на полуслове, вытер пот со лба и снова сел в кресло. Как только слуга исчез, он пробормотал как бы в заключение:

- Теперь, Антуан, тебе, может быть, стало понятно, зачем я приехал во Францию...

В течение нескольких секунд Антуан молча смотрел на брата. Изогнутые брови над глубоко посаженными глазами сошлись, образовав напряженную складку, выдававшую сосредоточенность его мысли.

- Вполне понятно, - произнес он каким-то загадочным тоном.

Наступило молчание. Антуан спустил ноги с дивана и сидел, подперев голову ладонями, уставившись взглядом в пол. Затем слегка пожал плечами и встал.

- Пойдем-ка обедать, - сказал он, улыбаясь.

Жак, ни слова не говоря, последовал за братом.

Он был весь в поту. Посредине коридора ему вспомнилось, что рядом ванная комната. Соблазн был слишком велик и победил его колебания.

- Послушай! - внезапно сказал он, покраснев, как мальчишка - Может быть, это глупо, но мне безумно захотелось принять ванну... Сейчас же... до обеда... Можно?

- Черт возьми! - воскликнул Антуан, развеселившись. (Как ни нелепо это было, но у него возникло ощущение, что он берет какой-то маленький реванш.) - Ванну, душ - все что тебе угодно!.. Пойдем.

Пока Жак плескался в ванне, Антуан вернулся в кабинет и вытащил из кармана записочку Анны. Он перечел ее и тут же разорвал: он никогда не хранил женских писем. Внутренне он улыбался, но улыбка была почти неуловима на его лице. Усевшись на диван, Антуан зажег папиросу и снова растянулся на подушках.

Он размышлял. Не о войне, не о Жаке, даже не об Анне, - о самом себе.

"Я раб своей профессии - вот в чем беда, - думал он. - У меня недостает времени на размышления... Размышлять - это не значит думать о своих больных и даже вообще о медицине; размышлять - это значит задумываться над окружающим миром... На это у меня нет свободного времени... Мне казалось бы, что я отнимаю время от своей работы... Вполне ли я прав? Верно ли, что мое профессиональное существование - это и есть жизнь? И в этом ли вся моя жизнь? Не уверен... Я чувствую, что под оболочкой доктора Тибо скрывается еще кто-то, а именно - я сам... И этот "кто-то" задавлен... с давних пор... быть может, с той самой минуты, как я выдержал свой первый экзамен... В тот день - трах! - мышеловка захлопнулась. Человек, которым я был, человек, существовавший во мне до того, как я стал врачом, человек, который и сейчас еще живет во мне, - это как бы зародыш, уже давно переставший развиваться... Да, пожалуй, со времени первого экзамена... И все мои собратья живут так же, как я... Может быть, и все занятые люди? Как раз лучшие из людей... Потому что именно лучшие всегда жертвуют собой, уходят с головой в профессиональную работу, поглощающую все силы... Мы напоминаем свободных людей, которые вдруг продались бы в рабство..."