Роже Гар - Семья Тибо (Том 2)

В этот миг Патерсон стрелою пролетел между Митгергом и Жаком:

- Слушайте! Что это такое кричат?

- В чем дело? - спросил Мейнестрель, обернувшись к Альфреде.

Они уже пересекли бульвар и входили в улицу Кандоль. Навстречу им, переходя с одного тротуара на другой, бежали трое газетчиков и выкрикивали во все горло:

- Экстренный выпуск! "Политическое убийство в Австрии!"

Митгерг встрепенулся:

- В Австрии?

Патерсон опрометчиво бросился по направлению к ближайшему из крикунов. Но лишь описал полукруг и возвратился, держа с небрежным видом руку в кармане.

- У меня не хватает денег... - жалобно сказал он, сам улыбаясь своему эвфемизму.

Митгерг тем временем уже купил газету и пробегал ее глазами. Все окружили его.

- Unglaublich!* - бормотал он, пораженный.

______________

* Невероятно! (нем.).

Он протянул газетный лист Пилоту.

Мейнестрель взял его и быстро, спокойным голосом, не выдававшим никакого волнения, прочел сперва напечатанную крупным шрифтом шапку:

"Сегодня утром в Сараеве{370}, главном городе Боснии, провинции, недавно аннексированной Австрией, эрцгерцог Франц-Фердинанд, наследник австро-венгерского престола, и эрцгерцогиня, его жена, во время официальной церемонии были убиты револьверными выстрелами. Стрелял молодой боснийский революционер..."

- Unglaublich!.. - повторил Митгерг.

X

Две недели спустя Жак, в сопровождении австрийца по имени Бем, возвращался из Вены дневным скорым поездом.

Важные и тревожные известия, доверительно сообщенные ему накануне Хозмером, заставили Жака прервать расследование и поспешно возвратиться в Швейцарию, чтобы уведомить обо всем Мейнестреля.

В этот воскресный день, 12 июля, Митгерг, которого послал Жак, опасавшийся нескромных расспросов товарищей, около шести часов вечера входил в "Локаль". Он быстро поднялся по лестнице, ответил торопливой улыбкой на приветствия друзей и, пробираясь между людьми, толпившимися в первых двух комнатах, прошел прямо в третью, в которой, как он знал, находился Пилот.

В самом деле, сидя на своем привычном месте, рядом с Альфредой, Мейнестрель говорил перед десятком внимательных слушателей. Казалось, что его речь главным образом обращена к Прецелю, стоящему в первом ряду.

- Антиклерикализм? - говорил Мейнестрель. - Жалкая тактика! Возьмите хотя бы вашего Бисмарка с его пресловутой "культуркампф"{371}. Его преследования послужили только к укреплению немецкого клерикализма...

Митгерг с озабоченным лицом упорно следил за взглядом Альфреды. Наконец он смог подать ей знак и, отделясь от группы, отошел к окну.

Прецель сделал Пилоту какое-то возражение, которого Митгерг не расслышал. Посыпались различные реплики. Споры по частным вопросам вызвали перемещения в группе слушателей. Альфреда воспользовалась этим, чтобы встать и подойти к австрийцу.

Сухой голос Мейнестреля зазвучал снова:

- Я думаю, что не этот идиотский антиклерикализм, столь дорогой буржуазным вольнодумцам девятнадцатого века, избавит массы от ига религии. Проблема и здесь остается социальной. Религиозные учреждения - социальны. Во все времена религия черпала свою основную силу в страданиях порабощенного человека. Религия всегда играла на нищете. В тот день, когда у нее исчезнет эта точка опоры, религия потеряет жизнеспособность. Когда человечество станет счастливее, современные религии будут над ним не властны...

- В чем дело Митгерг? - прошептала Альфреда.

- Тибо вернулся... Он хочет видеть Пилота.

- Почему он не пришел сюда?

- Похоже, что там творятся нехорошие дела, - сказал Митгерг вместо ответа.

- Нехорошие дела?

Она пытливо вглядывалась в лицо австрийца, думая о миссии Жака в Вене.

Митгерг развел руками, чтобы показать, что он ничего точно не знает; и в течение нескольких секунд он раскачивался, как молодой медведь, приподняв брови и выкатив глаза за стеклами очков.

- Тибо приехал с Бемом, моим соотечественником, который завтра отправляется в Париж. Совершенно необходимо, чтоб Пилот принял их сегодня же.

- Сегодня?.. - Альфреда размышляла. - Ну что ж, приходите к нам, это лучше всего.

- Хорошо... Вызови Ричардли.

- И Пата тоже, - торопливо сказала она.

Митгерг, не любивший англичанина, уже готов был возразить: "Почему Пата?" Тем не менее он выразил согласие, на секунду прикрыв веки.

- В девять часов?

- В девять.

Молодая женщина бесшумно возвратилась на свое место.

Мейнестрель только что оборвал Прецеля своим безапелляционным "разумеется!" и добавил: