Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

"Ну, разумеется! - думал пан Казимеж, в десятый раз перечитывая письмо. - Разумеется, это рука Ады! И как я сразу не догадался?"

Придя домой, он достал из стола несколько старых писем Ады, написанных еще в Швейцарии. Почерк был очень похож; видно, аноним даже не очень старался остаться неизвестным.

Как поднимается вихрь, когда налетает циклон, так в душе пана Казимежа от письма Ады поднялся рой воспоминаний. Сколько вечеров провел он у Ады в Цюрихе! Сколько прогулок совершили они по озерам, сколько часов провели наедине в долинах, усеянных обломками скал, у стремительных горных потоков, среди роскошных благоухающих лугов.

А как внимательно слушала Ада его философские и общественные теории. Как она краснела, встречая его, и какой печальной становилась, когда через несколько часов он уходил. И за все это время ни единым словом, ни единым намеком не выдала того, что она и брат уплатили долги его матери!

Значит, Ада уже тогда любила его. Но почему же потом она охладела? Может, из-за неприязни к Элене, которая так играла Сольским?

Но, вернее всего, Аде и ее брату стали известны сплетни об этой истории с Мельницким.

Пан Казимеж возбужденно шагал по комнате, не зажигая огня, хотя уже стемнело. Да, это злосчастное дело с Мельницким погубило его карьеру! Слух о нем распространился среди всех знакомых, проник в салоны, где еще недавно пана Казимежа принимали так любезно.

- Но кто же распустил этот слух? Не Згерский ли? А, знаю!

Пан Казимеж хлопнул себя по лбу; он вспомнил про Котовского.

Вот кто больше всех заинтересован в этом, - Котовский, ведь он хочет жениться на племяннице паралитика, панне Левинской. Это он наябедничал Сольскому, - он ведь его домашний доктор. Он, конечно, рассказывал эту историю каждому встречному, а охотников слушать его могло быть очень много врагов у пана Казимежа хоть отбавляй.

- Котовский! - повторял он, и ему казалось, что он видит перед собой худощавое лицо и растрепанную шевелюру молодого медика, с которым он когда-то встретился и поспорил у панны Говард. Затем пану Казимежу вспомнилось, как его мать однажды даже поставила ему в пример Котовского, этого мужлана и нахала.

"Недаром он всегда был мне противен! - подумал пан Казимеж. - Ну, уж я ему отомщу. Он испортил мне жизнь, но и я его не пожалею".

С того времени, как Котовский стал домашним доктором Сольских, его дела в Варшаве пошли в гору. Он снял квартиру во втором этаже на одной из главных улиц, открыл кабинет для приема больных и мало-помалу приобретал практику среди людей состоятельных. Вначале его мешковатая одежда и резкое обращение отпугивали пациентов. Но после нескольких случаев удачного лечения все признали, что он необыкновенно способный доктор, а потому имеет право чудить.

Однажды утром к доктору Котовскому явились двое посетителей: пан Палашевич и пан Розбияльский. Они вручили свои визитные карточки опрятно одетой старухе-служанке и сказали, что хотят видеть барина по личному делу.

Котовский, как и подобает уважающему себя доктору, несколько минут продержал обоих посетителей в приемной, затем вышел к ним и, стоя на пороге своего кабинета, небрежно поклонился.

- Кому из вас, господа, угодно пройти первым? - спросил он.

- Нам угодно обоим поговорить с вами, - вежливо ответил лощеный пан Розбияльский, поглаживая рыжеватые бачки.

- По делу пана Норского, - сухо прибавил не менее элегантный пан Палашевич с торчащими усиками.

- Норского? - переспросил молодой доктор. - А что с ним?

- Пан Норский совершенно здоров, - ответил чрезвычайно учтивый пан Розбияльский.

- Позвольте присесть, доктор, - перебил товарища столь же учтивый, но менее добродушный пан Палашевич.

- Мы явились к вам, - деликатно продолжал пан Розбияльский, - по поводу слухов, которые, как говорят, распространяете вы, уважаемый пан доктор, об уважаемом пане Норском и которые задевают его честь.

- Честь? - удивленно переспросил Котовский.

- Нам надо выяснить, говорили ли вы кому-нибудь, что уважаемый пан Норский выманил четыре тысячи рублей у некоего Мельницкого, парализованного и слабоумного старика? - вмешался пан Палашевич.

- Эти деньги вчера были возвращены Мельницкому. Так что ни я, ни моя невеста не имеем к пану Норскому никаких претензий, - в замешательстве возразил Котовский.

- Но случалось ли вам рассказывать об этом деле? - настаивал Палашевич.

- Да, кое-кому я о нем говорил, но ведь это правда.

- А с паном Сольским вы тоже беседовали об этом неприятном деле? мягко спросил Розбияльский.