Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Кто же я сейчас?

- Наш друг, наша дорогая гостья, - сказала Ада. - Позволь мне, продолжала она, - хоть немного вознаградить тебя за те неприятности, которые ты испытала по нашей вине...

- Я?

- Только не скрывай! Весь город уже знает, что пани Коркович велела подавать тебе кушанья после своего мужа, что поместила тебя в каком-то чуланчике и даже не позволяла проявлять жалость к людям. И все это потому, что ты не сумела завлечь нас в ее салоны.

- В ее дворцы, которые высятся гордо! - продекламировал пан Стефан.

- Только не отпирайся, - подхватила Ада, обнимая Мадзю и садясь с ней на козетку. - Признаюсь, я так беспомощна, что, рассердясь, могу только слезы лить, и готова была уже согласиться на предложение панны Малиновской, которая хотела взять тебя в пансион. Но Стефек, должна тебе сказать, просто вскипел. И вот видишь, как все получилось! Он повез меня с визитом к пани Коркович и вырвал тебя оттуда, справедливо полагая, что мы не можем дать в обиду внучку Струсей, мы ведь сами из их рода.

Мадзя расплакалась. Сольский в смущении бросился к ней.

- Панна Магдалена, - сказал он, взяв ее за руку, - клянусь, я не хотел огорчить вас. Но скажите сами, мог ли я равнодушно слушать разговоры о выходках пани Коркович и смотреть на ручьи слез, которые проливала моя сестра? Ведь она от горя совсем за эти дни извелась.

- Магдуся, - шептала Ада, прижимаясь к Мадзе, - прости мне мой эгоизм! Я так одинока и так тоскую! Я уже давно хотела попросить тебя поселиться у нас, но, зная твою щепетильность, не решалась. Однако даже я набралась храбрости, когда узнала, как ты была добра к пани Коркович. Ты ведь не сердишься, Магдуся, а? Вспомни, как хорошо было нам под одной кровлей! Разве не стоит хотя бы на несколько месяцев оживить эти воспоминания?

- Но я буду давать уроки у панны Малиновской, - сказала вдруг Мадзя, заметив, что ее подруга огорчена и обеспокоена.

- Делай, что хочешь, милочка!

- И... потом я перееду жить к панне Малиновской. Видишь ли, оправдывалась Мадзя, - я должна научиться руководить пансионом, ведь после каникул мне придется открыть в Иксинове маленькую школу.

- Так уж непременно в Иксинове? - прервала ее Ада. - Ты же сама говорила, что там не было ни учеников, ни учениц.

- А где же еще, дорогая? Ведь если в первый год я понесу убытки, мне помогут дома. Ну, а потом...

- Милочка, - сказала Ада, делая знак брату, - если для счастья тебе непременно нужна школа, так ведь у нас будет своя школа при сахарном заводе. Ты можешь работать там, как только она откроется, без всякого риска и без всяких расходов.

- Мы очень вас просим, панна Магдалена, - вмешался Сольский, - а я просто умоляю, не бросайте моей сестры. Ну хоть до тех пор, пока я не покончу с самыми важными делами. Ада в самом деле одинока, и мы будем вам очень благодарны, если вы позволите хоть раз в день взглянуть на вас и обменяться с вами двумя-тремя словами.

- Вы меня портите, - прошептала Мадзя, пряча лицо на плече Ады.

- Так ты не сердишься? Ты согласна, милочка, золотко мое! - спросила Ада.

- Благословение господне на вас! - со смехом воскликнул Сольский и, преклонив колено, поцеловал Мадзе руку. - Теперь вас не отнимет у нас целый мир.

Когда Сольские перешли в свои комнаты, оставив Мадзю одну, пан Стефан потер руки и с жаром сказал сестре:

- Ах, какая необыкновенная девушка! Нет, ты понимаешь, Ада? Она всегда готова жертвовать собой, страдает без единой жалобы, и знаешь что? Похоже на то, что она даже не подозревает, что прелестна. Так мне кажется. Какая простота, какая естественность!

Он быстро ходил по комнате и потирал руки, а маленькие глазки его сверкали.

- Она тебе понравилась? - спросила сестра.

- Да я бы влюбился по уши, если бы... если бы был уверен, что она действительно такая, какой кажется.

- За это я ручаюсь, - сказала Ада, положив брату руку на плечо и заглядывая ему в глаза.

- Ни за кого не ручайся, - произнес он тем же тоном и тоже положил ей руку на плечо и заглянул в глаза. Затем он поцеловал сестру в лоб и со вздохом прибавил: - Счастье, что перед лицом разочарований мы можем быть опорой друг другу.

- Снова Элена? - спросила сестра.

- Ах, не все ли равно! - ответил брат, а затем прибавил: - Видишь ли, Элена, насколько я знаю женщин, не хуже других, но она с изюминкой. Вот если бы были на свете такие женщины, как ты, или такие, какой кажется Магдалена... Ах, Ада, поверь, мир был бы лучше и нам легче было бы жить.

- Я ручаюсь, ручаюсь, что Мадзя такая.

- Хорошо, если ты права! Но, на всякий случай, ни за кого не ручайся. В конце концов житейская мудрость заключается в том, чтобы брать людей такими, какие они есть: коварные твари, без которых мы не можем обойтись.