Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Но... - запротестовала Мадзя.

- Дорогая, прошу тебя! - взяв ее за руку, шепнула панна Сольская.

Пани Коркович остолбенела.

- То есть как это? Если я вас верно поняла... - начала она.

- Да, да, - подтвердил Сольский, - именно об этом мы вас и просим.

- Не знаю, согласится ли на это панна Магдалена, которую все мы так любим...

- Именно потому, что мы знали о ваших чувствах и понимаем, какую жертву вы должны принести, мы поехали с сестрой...

- Но я не могу... - прервала его Мадзя.

Панна Сольская сжала ее руку.

- Так вы исполните нашу просьбу? - спрашивал Сольский с такой настойчивостью, что даже сестра посмотрела на него с укоризной.

Пани Коркович была уничтожена.

- Что ж! - сказала она изменившимся голосом, - если уж вы непременно хотите...

- Мы вам очень признательны, - сказал Сольский, кланяясь и пожимая пани Коркович руку. - Теперь твой черед, - обратился он к сестре.

- Ты поедешь с нами, милочка, ты мне не откажешь! Ведь ты нам родня! умоляла Мадзю панна Сольская.

- Да, родня, - подтвердил брат, - по Струсям.

- Одевайся же, моя единственная, и раз уж пани Коркович оказала нам любезность и освободила тебя, поезжай с нами...

- Конечно, - сказал Сольский.

Через пять минут в роскошной гостиной остались только пани Коркович, которую, казалось, вот-вот хватит удар, и ее сын, который все еще не мог прийти в себя от изумления.

- Ха-ха-ха! - расхохотался он. - Родственница Сольских! Здорово у вас получилось, мама, с этой темной клетушкой!

- Мы будем навещать ее у Сольских! - вдруг произнесла мамаша. - Мы имеем право, это просто наш священный долг.

- Как же, примут они нас! Я ведь давно говорил вам, что они дрянь! заключил пан Бронислав.

Линка и Стася, которые подслушивали под дверью, поняли, что произошло, и даже не простились с Мадзей. Они заперлись у себя в комнате на ключ и заливались слезами.

Когда обеспокоенная мамаша стала ломиться к ним в комнату, Линка крикнула ей:

- Ну, не говорила ли я вам, мама, что вы довоюетесь?

- Но мы будем навещать панну Бжескую у Сольских, - успокаивала ее пани Коркович, хотя сердце ее терзали дурные предчувствия.

Глава десятая

Дом друзей

С той минуты как Мадзя простилась с пани Коркович, она перестала понимать, что с нею творится.

Пан Сольский помог ей спуститься с лестницы, помог сесть в роскошную карету, не ту, что обычно приезжала за нею; рядом с Мадзей он усадил сестру, сам сел напротив дам, и карета тронулась, поскрипывая по снегу, который сплошной белой пеленой покрыл улицы и крыши домов.

Мадзя в молчании смотрела на Аду и пана Стефана. Она чувствовала, что надо что-то сказать, но ни слов, ни мыслей у нее не было. Никогда не думала она, что может оказаться в таком странном положении: ее буквально увезли, если не силой, то, во всяком случае, не с ее ведома и не по доброй воле.

Карета остановилась перед домом Сольских. Пан Стефан помог своим спутницам сойти, снова взял Мадзю под руку и повернул с нею к правому крылу дома. Заметив, что они миновали главный вход, Мадзя заколебалась; но Сольский не дал ей подумать и решительно, хотя в то же время деликатно, увлек ее наверх.

"Ужасный человек!" - подумала Мадзя, не смея сопротивляться.

На втором этаже их ждала молодая некрасивая горничная, которая была одета никак не хуже Мадзи.

- Ануся, вот ваша барышня, - показал Сольский горничной на Мадзю.

- Постараюсь, чтобы барышня были довольны, - храня серьезный вид, ответила некрасивая горничная.

При виде ее Мадзя отметила про себя мимоходом, что в доме Сольских вся мужская прислуга - красавцы, а женская - дурнушки.

Теперь Сольский остановился в дверях комнаты, и руку Мадзе подала Ада.

- Входи, Стефек, - сказала Ада брату. - Сегодня Мадзя в виде исключения разрешает тебе это. Твои комнаты, Мадзя, - говорила она с волнением в голоce. - Вот гостиная. Это рабочая комната, а там спальня, если захочешь, она может сообщаться с моей.

Комнаты были большие, светлые, веселые, кабинет с балконом, выходившим в сад, засыпанный сейчас снегом.

Мадзя позволила горничной раздеть себя и неподвижно остановилась посреди маленькой гостиной. С изумлением смотрела она на большие зеркала в золоченых рамах, на кресла и стулья, обитые голубым штофом, расшитым в полосы, на большие вазы свежих цветов.

- Стало быть, я больше не служу у Корковичей? - тихо спросила Мадзя.

- Нет, милочка, к твоему и нашему счастью, - ответила панна Сольская, покрывая Мадзю поцелуями. - Вещи привезут сегодня вечером.