Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

После ужина Сольский отвел Дембицкого в сторону и со смехом сказал старику:

- Вижу, вы не обожатель панны Норской.

- Вне всякого сомнения, - пожал тот плечами. - Не понимаю, как могли вы сходить по ней с ума.

- Люблю спорт! - воскликнул Сольский. - Когда на улице буря, меня тянет на прогулку. Когда я вижу крутую гору, мне хочется взобраться на нее.

- Думаю, крутые горы меньше всего должны располагать к вылазкам.

- И все-таки какая-то магнетическая сила скрыта во всем, что недоступно и опасно.

- Смотря для кого, - прервал его Дембицкий. - Сказать по правде, не вижу, чем может быть опасна панна Элена.

- Чем? - воскликнул Сольский. - Эгоизмом, обожествлением собственного я, перед которым должен склониться весь мир. Человек в ее глазах ничтожество! О, это наслаждение обладать такой женщиной!

- Стоит ли она того?

- А что же стоит? - с живостью спросил Сольский. - Я дрался на дуэлях и вынес из них шрамы или угрызения совести. У берегов Капри я в бурю разбился на лодке, но ничего не испытал, разве только ногу вывихнул. Лев, к которому я вошел в клетку, разорвал мне панталоны. На огнедышащем Везувии я едва не ослеп от пепла и получил насморк. И это называется впечатления! К черту! Меж тем обладание красивой и независимой женщиной принесет мне миг безумства, и при этом я не промокну, не разобьюсь и не изувечусь. Дайте же и мне насладиться жизнью! Иначе зачем мне деньги?

- Вы все еще беседуете о спиритизме? - спросила Мадзя, подойдя к ним.

- Хуже, - подхватил Сольский, - мы говорим о счастье. Панна Магдалена, думали ли вы когда-нибудь о том, что такое счастье?

- Счастье? - повторила Мадзя. - Человек чувствует себя счастливым, когда всем вокруг хорошо.

- Это чужое счастье! - сказал Сольский. - А как вы представляете себе свое личное счастье?

- Самое большое личное счастье, когда человек может творить добро. Не так ли? - спросила Мадзя, глядя удивленными глазами то на Дембицкого, то на Сольского.

- И вас удовлетворило бы такое счастье? - спросил Сольский.

- Ах боже! - воскликнула Мадзя. - Да ведь лучше нет ничего на свете, и человеку больше ничего ненужно...

- Нет, отчего же, - флегматически произнес Дембицкий, - человеку нужно еще носиться по волнам, катиться с крутых гор, драться на дуэлях...

- Что вы говорите? - удивилась Мадзя. - Ведь это несчастье!

- Мы, сударыня, не понимаем друг друга, - сказал Дембицкий, пожимая ей руку. - Вы человек нормальный и здоровый, а мы люди больные, дегенераты. Наши нервы уже так притупились, что мы не чувствуем не только чужой, но и собственной радости. Только физическая боль напоминает нам о том, что мы еще существуем...

- Ну-ну! - прервал старика Сольский. - Ни эгоизм, ни жажда сильных ощущений не доказывают, что нервы притупились.

- Доказывают, доказывают! - настаивал Дембицкий. - Превосходная скрипка рождает отзвук даже тогда, когда звук раздастся рядом. А для того чтобы камень родил отзвук, по нему надо ударить молотом. Альтруизм - это та превосходная скрипка, которую каждый здоровый человек носит в своем сердце. А ваши сильные ощущения - это молот, молот, которым надо бить камни.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - покраснела Мадзя и отошла к дамам.

- Что скажете? - спросил Дембицкий, показывая глазами на Мадзю. - Не лучше ли это отвесных скал?

- Сон! Небесное виденье! - задумчиво ответил Сольский. - Если... не хорошо сыгранная комедия! - прибавил он через минуту. - Эти бабочки, если захотят, могут явиться ангелами в облаках и радугой опоясаться. Вся наша мудрость заключается в том, чтобы, притворяясь, будто мы верим им, знать про себя, что эти милые ангелочки представляют собой на деле.

- Что же они собой представляют?

- Это самки, они слабее самцов и, чтобы использовать их, вынуждены прибегать ко всяким маневрам. Одни изображают из себя ангелов, другие демонов... смотря по надобности.

- А ваша сестра кого изображает? - спросил Дембицкий, строго глядя на Сольского.

- Ах! - вспыхнул тот. - Ада святая. Это исключительная женщина.

- Так будьте осторожны с вашими теориями, потому что исключений может быть больше.

Было уже поздно, разговор в гостиной обрывался, и гости стали прощаться.

- Вы позволите отвезти вас? - спросил у Мадзи пан Казимеж.

- Спасибо. Может, меня проводит пан Дембицкий, - ответила Мадзя.

- Вот видите, сударь, какая награда ждет вас за оптимизм, - обратился Сольский к Дембицкому.

- Неутешительная награда! - прибавил пан Казимеж.

- Поблагодари же, Мадзя, пани Арнольд за доброе предсказание, прервала его Ада. - Впрочем, я бы предпочла, чтобы твой избранник не был таким уж великим человеком.