Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Святая правда! - прибавила аптекарша.

- Ах, удача! Это такая относительная вещь, не правда ли, доктор? произнес аптекарь. - Против судьбы умен ли ты, или глуп, честен или нечестен - все равно. Правда, пан доктор?

И все же супруга пана нотариуса до некоторой степени была права: у Мадзи с панной Евфемией было в костеле свидание, но назначила это свидание панна Евфемия.

Они встретились в приделе, темном и пустом. Не успела Мадзя войти, как панна Евфемия усадила ее на скамью. Заплаканная, бледная, она прижалась к Мадзе и зашептала:

- Что ты об этом думаешь? Вчера, когда мне об этом сказали, я думала, что сойду с ума. Всю ночь не сомкнула глаз! Ах, какой он мстительный человек! Чтобы в такую минуту...

Мадзя пришла на свидание только затем, чтобы успокоить панну Евфемию; сжимая ей руку, она ответила:

- Не отчаивайся, моя дорогая! В тот день, когда пан Людвик сделал тебе предложение, Ментлевич говорил мне о несчастном и заверил меня, что тот и не помышляет о том, чтобы лишить себя жизни. Может, это произошло случайно.

- Ты так думаешь? - спросила панна Евфемия без всякого восторга. - От любви, - прибавила она, - многие лишают себя жизни но... разве в этом виновата женщина? Разве женщина не является существом мыслящим и свободным, разве она должна покоряться каждому, кто ее любит, разве она не имеет права выбирать? Мир тогда был бы ужасен!

Мадзя с удивлением посмотрела на панну Евфемию, красивое лицо которой приняло в эту минуту прямо-таки ангельское выражение.

- Видишь ли, дорогая, - опуская чудные глаза, продолжала панна Евфемия, - я хочу исповедоваться перед тобой. Я, дорогая, всегда любила Людвика. Когда Людвик, не знаю почему, стал выказывать равнодушие ко мне, я была в отчаянии... Сломленная, я, признаюсь, совершила ошибку, слушая страстные объяснения этого несчастного... Какая женщина не любит признаний? Кого не взволнуют истинная любовь и страдание? На минуту взволновали они и меня. Думая, что Людвик изменил мне, я решила пожертвовать собой ради этого несчастного... Не знаю, право, рабыней он меня своей считал, что ли?

Она закрыла платочком глаза и, помолчав минуту, продолжала:

- Ах, если бы ты знала, как он благороден, как он меня любит!

- Пан Людвик? - спросила Мадзя.

- Ну, кто же еще? Вчера, узнав о происшествии, он прибежал к нам, упал передо мной на колени и умолял не придавать этому обстоятельству никакого значения. "Я знаю, - говорил он, - этот несчастный боготворил вас, но сколько людей боготворят солнце, цветы?" А когда мама заметила, что я могу пасть жертвой сплетен, пан Людвик поклялся, что не допустит никаких сплетен. Он просил меня сегодня же в полдень выйти с ним в город. "Пусть люди знают, что ничто не заставит меня изменить моей любви! Ничто!"

Вспоминая недавние события, Мадзя удивлялась, с какой быстротой в сердцах людей сменяются великие и неизменные чувства. Она только не была уверена, у кого эти перемены совершились с большей легкостью: у ее приятельницы, панны Евфемии, или у их общего поклонника, пана Круковского.

Глава восемнадцатая

Борьба с тенью

Несмотря на такое неприятное событие, как самоубийство почтового чиновника, свадьба панны Евфемии и пана Круковского была делом решенным. Видно, очень сильным было сродство их душ, если его не поколебал такой удар. Казалось даже, что узы любви, связывавшие их, благодаря самопожертвованию панны Евфемии и энергии пана Круковского, стали еще прочней.

Когда в тот роковой вечер к пану Людвику ворвался слуга с известием о том, что Цинадровский застрелился, пан Людвик сразу понял положение и начал действовать.

Прежде всего он со всеми предосторожностями, как и следовало в случае с тяжелобольным человеком, сообщил о происшествии сестре. Но экс-паралитичка, невзирая на то, что в ее репертуар входило множество неожиданностей, отличалась еще необыкновенной храбростью.

- Да? - сказала она. - Застрелился? Вот чудак!

- Я опасаюсь, как бы у панны Евфемии не было неприятностей, - робко заметил пан Людвик.

- Неприятностей? - воскликнула больная дама. - А разве ты не жених этой девушки, ради которой мужчины лишают себя жизни? Сколько мужчин хотели из-за меня лишить себя жизни, скольких нет в живых - и что же? Красивая девушка огонь: шутить с ним опасно.

- Так вы, сестрица, ничего не имеете против, если я успокою панну Евфемию?

- Это твой долг! Ступай к ней сейчас же, только... пришли мне служанок, и сам не мешкай. Когда наступает ночь, я больше нервничаю.