Болеслав Прус - Форпост

- Спать, спать! - крикнул мужику Фриц. - На рассвете мы едем.

Молодые Хаммеры вышли в сени, из сеней во двор, наконец шаги их затихли где-то за амбаром, а Слимак все покачивал головой - влево и вправо. Прошло еще немного времени; в соседней комнате гулко отдавались тяжелые шаги, потом грубый голос Кнапа забубнил: "Vater unser, der Du bist im Himmel..."*

______________

* Первая строчка молитвы "Отче наш" (нем.).

Читая молитву, мельник снимал сапоги и швырял их в дальний угол; затем со словами "аминь... аминь" он улегся на кровать, которая сильно заскрипела под ним.

Наконец он умолк, а через несколько минут захрапел на разные голоса и как-то очень странно: казалось, будто его резали или душили.

Фитилек, едва тлевший в плошке, затрещал, раза два вспыхнул и погас, наполнив кухню противным запахом подгоревшего сала. В заиндевевшее окно глянул месяц, и на глинобитный пол упала полоса тусклого света, перерезанная на шесть долек тенью оконной рамы.

Мельник ужасающе храпел и стонал. Одурманенный пивом, мужик раскачивался вправо и влево, чему-то улыбался и рассуждал вслух:

- Ну, и продам!.. А что? Нельзя, что ли? Лучше мне в чужой стороне купить пятнадцать моргов хорошей, настоящей земли, чем биться здесь на десяти негодных, да еще по соседству с Ясеком Гжибом. Они со стариком вовсе меня заедят... Продать так продать, но чтоб сразу...

Он встал, словно собираясь сейчас же идти к нотариусу. Вспомнив, однако, что до нотариуса далеко, он снова опустился на сенник и тихо засмеялся. Крепкое пиво, выпитое на голодный желудок, совсем его разморило.

Вдруг на фоне освещенного окна показался какой-то силуэт. Кто-то со двора пытался заглянуть в кухню.

Мужик машинально подошел к окну. Взглянул, мигом протрезвел... и выбежал из кухни. От скрипа дверей сонный батрак заворочался и выругался, но Слимак ничего не замечал. Трясущимися руками он нащупал в сенях щеколду, толкнул дверь, и его обдало морозным воздухом.

Во дворе перед домом стояла женщина и заглядывала в окно. Слимак бросился к ней, схватил за плечи и в ужасе прошептал:

- Это ты, Ягна?.. Ты?.. Побойся бога, что ты делаешь? Кто тебя одел?

Действительно, это была Слимакова.

- Сама я оделась, только с башмаками никак не могла управиться, вишь, как нескладно обулась... Ну, пошли домой, - сказала она, потянув его за руку.

- Куда же домой? - ответил Слимак. - Ты, знать, совсем больна, раз не помнишь, что у нас сгорели и дом и рига... Ну, куда ты пойдешь по такому морозу?

В саду залаяли волкодавы Хаммера; Слимакова повисла на руке мужа, упорно повторяя:

- Пошли домой... Пошли домой! Не хочу помирать в чужом углу, словно побирушка... Не! Я сама хозяйка... Не хочу брататься со швабами, а то ксендз не окропит мой гроб святой водой...

Она тянула мужа, и он шел. Так они добрели до ворот, потом вышли за ворота, потом дальше - к замерзшей реке, только бы скорей дойти до жилья. За ними с бешеным лаем бежали собаки и рвали на них одежду.

Они молча шли. Наконец у реки Слимакова, выбившись из сил, остановилась и, передохнув немного, заговорила:

- Ты думаешь, я не знаю, что немцы тебя окрутили и что ты хочешь продать им землю?.. Может, не правда?.. - прибавила она, дико глядя ему в глаза.

Слимак опустил голову.

- Ах ты продажная душа!.. Отступник проклятый! - вдруг взорвалась она, грозя ему кулаком. - Землю свою продаешь?.. Этак ты и самого господа Иисуса Христа продашь!.. Прискучило тебе честно жить, как подобает хозяину, как жил твой отец? Бродяжничать захотел? А Ендрек что будет делать?.. Ходить за чужой сохой?.. А меня ты как похоронишь?.. Как хозяйку или как побирушку какую?..

Она потянула его к себе и ступила на лед. Когда они дошли до середины реки, Слимакова вдруг крикнула:

- Стой тут, Иуда!.. - И она схватила его за обе руки. - Что, будешь продавать землю? Ты уже у меня из веры вышел. Слушай, - говорила она в лихорадочном возбуждении, - ежели продашь, господь бог проклянет и тебя и сына... Этот лед провалится под тобой, ежели ты не откажешься от дьявольского наущения... Я хоть помру, а покоя тебе не дам... Глаз не сомкнешь, а уснешь, я из гроба встану и не дам тебе спать... Слушай!.. кричала она в приступе безумия. - Ежели ты продашь землю, не проглотить тебе святых даров: поперек горла они тебе станут или разольются кровью...

- Иисусе! - шепнул мужик.

- Куда ни ступишь, трава у тебя загорится под ногами... - заклинала его обезумевшая женщина. - На кого посмотришь, того сглазишь, и несчастье падет на его голову...

- Иисусе! Иисусе! - стонал мужик.