Ив Шеневьер - Турако - птица печали

Она регулярно так обращается к Большому Турако, еще со времени их первой встречи, много лет тому назад, при обстоятельствах, известных только им двоим. Мать Зии знала, когда умрет. Перед смертью она позвала дочь и спросила, хочет ли та узнать все тайны, которые с незапамятных времен хранили женщины их рода. Мать сказала, что Зиа получит дар ясновидения, дар предсказания и способности целительницы, но также и умение колдовать, проклинать и напускать порчу. Однако ей предстояло заплатить за это, а чем заплатить - она могла узнать только потом, после согласия принять подобный дар. Зиа, не колеблясь, согласилась. Она простилась с матерью и ночью пошла домой.

Неожиданно на полпути, в лесу, ее настигла ужасная буря. Перепуганные птицы улетели на болота. Не в состоянии сделать ни шагу, Зиа легла на тропинке, залитой холодным лунным светом. Какое-то время - она не помнила сколько - она пролежала на земле вниз лицом. Ее охватил жар, разлившийся по всему телу, от ступней до головы. Несколько часов она пробыла в прострации, вне своего тела. Когда Зиа пришла в себя, было еще темно. Ветер стих, небо очистилось, птицы вернулись на деревья. В течение всех этих блужданий ее сознания она чувствовала, что мать находится рядом и передает ей свои тайны и свои способности.

Она вспомнила о своем долге. Не спеша вернулась домой, увидела, что сын спит. До рассвета просидела рядом, глядя на него. А когда взошло солнце и туман рассеялся, взяла его на руки. Он проснулся. Она его побаюкала, дала ему грудь, рассказала сказку про мангуста, который пел по утрам, как жаворонок, а по вечерам плакал, как вдовец. Младенец опять заснул. Зиа прижала его к груди, вышла из дома и в тени дерева аренга, повинуясь какой-то неодолимой силе, резким ударом сломала ему шею, прикончив его, как приканчивала на охоте попавших в сети циветт и каракалов.

И тут Большой Турако испустил такой громкий крик, что Зиа потеряла сознание и упала вместе с недвижным уже младенцем.

Принести в жертву первенца - такую цену назначили духи за то, что она стала их соучастницей и посредником. Она оплатила свой долг. И сама принесла жертву. Когда она открыла глаза, то увидела, что лежит на своей кровати. Возле нее стоял садовник Пери, ее сожитель. Она попыталась улыбнуться, спросить о сыне. Угадав, о чем она хочет спросить, он зажал ей рот мозолистой ладонью. Она никогда не узнала, что он сделал с телом сына. А он никогда не узнал, как сын умер. Это была их тайна, глубокая причина их союза.

Единственный раз, в день, когда родилась Нао, их дочь, Зиа взяла руки Пери, поцеловала их и спросила, где похоронен ее сын.

Он не отвечал. Она настаивала. Через несколько часов, когда она уже не ждала ответа, он сказал:

- Только Большой Турако знает об этом. У него и надо спрашивать. Но чтобы заставить его ответить, не хватит всех твоих чар.

* * *

Элен подходит к воротам Дворца Правительства. Вооруженные часовые провожают ее на второй этаж, в зал, где за столом, заваленным бумагами, шевелящимися от сквозняка всякий раз, когда дверь открывается, офицер службы безопасности, коротко затягиваясь, курит сигару и листает газету. Когда она входит, он поднимает скучающие глаза на неожиданную посетительницу, бросает газету и сигару в корзину, полную пустых бутылок.

- Приходить сюда одной неосторожно. Быть гостем Жюли Керн еще недостаточно, чтобы получить гарантию неприкосновенности. Особенно после того, как ее обвинили в краже. Вы видели эту самую статуэтку?

- Собственно, даже и не видела.

- Она вроде бы доказывает, что племя Орлов поселилось на Острове раньше племени Ибисов! Ничего себе! До сих пор нам внушали, что все было наоборот... Как будто непонятно, что кланы давно уже примирились и что все мы произошли от смешанных браков... Если бы это зависело от меня...

- Я знаю, кто ее украл.

- Жюли Керн? Ее освободили.

- Нао, дочь Зии, подружка Камбэ.

- Дочь Зии...

- Сегодня я застала ее в комнате Жюли Керн. У нее... у нее в руках была статуэтка. Услышав мои шаги, она спрятала ее... спрятала под юбку и убежала.

- Почему вы не побежали за ней?

- Я побоялась, что она ее выбросит...

- А где она сейчас?

- Наверно, у матери. Она трусиха. Признается.

- Почему вы пришли сделать это неожиданное заявление? Ведь никакого денежного вознаграждения не обещали. Из чувства долга? Из-за страсти к антиквариату? Из ревности?

Элен покраснела.

- Вы еще красивы.

- Если ценность комплимента зависит от достоинств того, кто его делает, я польщена, - иронично ответила Элен.