Роман Злотников - Пушки и колокола

– Фрол к себе наказал, – сжавшись в комочек, испуганно пискнул тот.

– Тьфу на тебя! – в сердцах выругался пожилой человек, поражаясь тупости и откровенной наглости визитера.

– Иной раз и хороша наука твоя, – вернул его к действительности бубнеж мужика.

– Чего говоришь? – встрепенулся трудовик.

– Того, что пер, как зимой тогда. Кабы не сегодня, так и быть мне битым, – усмехнулся дружинник. – А так, даже и перелякаться не успел. Оно, тело, как само по себе, – сопя, продолжал между тем бородач. – За руку – хвать, бок подставь, да – через себя! – показывая, что и как происходило, захлебывался в рассказе визитер. – Ловко, – чуть помолчав, продолжил он. – Только все одно: в сече – попусту. А вот против конника ежели что удумать… Может, и впрямь чего выйдет. А давай возьмусь я за дело это.

– Спасибо, – ухмыльнулся в ответ тот, мгновенно вспомнив, что звал мужика в баню, а тот и явился, остановив разбушевавшегося хозяина, не дав тому натворить худых дел. Баня уже натоплена была, вот только не уверен был Булыцкий, что после приступа стоило ему париться. И если окружающие приняли его за вспышку гнева, то Николай Сергеевич, памятуя о предыдущих аналогичных ситуациях, отлично понимал: здесь – иное. Что? Он и сам не знал, но искренне надеялся: это пройдет.

– Так, Никола, в баньку-то как?

– Пошли!

– А кулаками махаться не полезешь? – шмыгнув носом, поинтересовался Тит.

– Так чего тебе бояться?! Научен, как быть. Управишься, ежели чего.

– Отец Фрол велел…

– Раз велел, то нехай стол накрывает да гостя ждет важного, – зыркнув на парня, да так, что тот, забыв про разбитую скулу, поспешил на карачках отползти подальше от грозного мужика.

– Так Фрол, – уже без гонору попытался парировать тот.

– Или неведомо диакону твоему, кто таков Никола-чужеродец? Так расскажи, – подавшись вперед, да так, что юнец, как краб, не поднимаясь на ноги, бочком засеменил прочь, – что Никола – к князьям вхож! А еще передай, что сам Киприан в гости наведаться за труд не считал. Так тот – владыка, а дьякон твой – тьфу – человечишко по сравнению с ним. В гости ждет! Пусть стол накрывает. Нет – так сам идет нехай. А я пока в баньке попарюсь.

– Фрол, – пискнул тот, предприняв последнюю попытку реабилитироваться. Впрочем, та была настолько убогой, что пенсионер даже не счел необходимым отреагировать.

– Пошли, Тит, – махнул он, приглашая товарища попариться. – А ты не бойся, – улыбнулся он испуганной супруге. – А паче на стол накрой да квасу подай. Нам с гостем после бани передохнуть да погутарить.

Не сказать, что эта парилка была легкой. Тело до сих пор потряхивало, как в лихорадке, а боль нет-нет и просыпалась вновь и вновь. Впрочем, горячий пар вперемешку со всевозможными настоями из запасников Аленки выбил остатки хвори вместе с вязким потом, а Тит оказался ох каким славным знатоком, обработав вдоль и поперек тело Булыцкого веничками. Вздрагивая в такт ударам и каждой клеточкой ощущая, как набравшие влаги листья тяжко распластываются по коже, Николай Сергеевич мало-помалу, но приходил в себя. А окончательно здоровым почувствовал себя, прямо из парилки окунувшись в холодные воды Неглинки.

Уже напарившись и вдоволь вениками настегавшись, мужчины неторопливо поднялись в дом и замерли прямо в дверях. За столом, поджидая их, уже сидел сам Фрол, за спиной которого жался вновь осмелевший попик с раздувшейся скулой.

– Руки рашпуштил! Слушать не штал! Имени твоего не убоялша!

– А ты не поминай всуе, – бросив острый взгляд на сорванца, отвечал Булыцкий.

– Снова куролешить, отче, нашинает!

– В гости как пришел, так и честь знай, – чувствуя, как раздражение пробуждается вновь, отвечал трудовик. – А то пришел, раскомандовался. Много вас тут, горластых.

– Флол, – прошепелявил тот.

– Негоже на божьих людей руку поднимать, – жестом остановив парня, негромко начал визитер. – Битва наша и без того тяжела. Ты, чужеродец, хоть к князьям вхож, да Бога-то и не выше, чтобы судить.

– Кого это я судил?

– А вон хоть и Евграфия. Почто обидел парня?!

– Нелюбезен больно да высокомерен.

– А ты не суди, – нахмурился в ответ священнослужитель.

– Мож, Никола, пойду я?! – негромко шепнул Тит.

– Стол накрыт для нас с тобой; зря, что ли, Аленка старалась? А гость незваный, – мстительно поглядел он на визитеров, – Тохтамыша хуже. Присаживайся, – указывая на лавку, пригласил трудовик товарища, – отведать, чем Бог послал. А гости наши незваные, коли имеют, что сказать, так и пусть речь держат, – с этими словами тот спокойно уселся на лавку и, наполнив кружки прохладным квасом, жестом пригласил за стол Тита.