Роман Злотников - Пушки и колокола

– Прочь поди! – мощным пинком отправляя взвизгнувшего послушника долой от крыльца, выдохнул учитель. – И отцу Фролу своему передай, что Никола наказов чужих не выполняет! Тем паче дьяковских! Невелика сошка, хоть и самим владыкой ко мне приставленный! Княжью только да Киприана с Дионисием волю выполнять брошусь! А захочет ежели отец Фрол погутарить, милости прошу! Нет, так и с меня пусть не спрашивает! Не я к нему приставлен – он ко мне! – гаркнул пришелец в сторону беспомощно барахтавшегося в собственной рясе парня.

– Отец Фрол наказал! – только и успел пискнуть тот, прежде чем Николай Сергеевич яростно захлопнул дверь.

От благодушного настроения не осталось и следа. Эта короткая стычка с откровенно наглым и туповатым служкой разом лишила сил, превратив еще недавно скачущего бодрячком преподавателя в уставшего и вымотанного пожилого человека.

– Чего, муженек, невесел? – едва мужчина вошел в дом, приветствовала его супруга.

– Отца Фрола наказ! – донеслось со двора. – Велено, чтобы Никола-чужеродец к дьякону явился!

– Тьфу ты, черт! – в сердцах выругался преподаватель.

– Было бы из-за чего печалиться, – улыбнулась женщина. – По каждому дадону кручиниться, оно и век недолог! А тебе – так и тем паче негоже, и без того головушка буйна.

– Твоя правда, – устало выдохнул пришелец, без сил валясь на кровать.

– Полежи, отдохни. Дворовым прикажу, прогонят они его.

– Доверенного Киприана ослушание – грех!!! – Поняв, что одной глоткой тут не управишься, хам принялся ломиться в двери.

– Лежи. Не замай, – поспешила успокоить Алена дернувшегося было мужа. – Роздых возьми; что с дурака взять? Поорет да остепенится. Не Тохтамыш, отбиваться не надобно. Ты сердце любовью наполни и грех на душу не бери.

– Ослушание – грех. Грех, не пятно! С души не смоешь! – продолжал орать юнец, настойчиво барабаня в закрытую дверь. – По-хорошему открывай, говорят тебе!

– Лежи, – пропела женщина, вновь останавливая взъерепенившегося супруга.

– Ох, свалился мне дурак на седины!

– Так не откроешь, до анафемы недалече! Фролом велено! – не замолкая, надрывался между тем служитель.

– Лежи! – Алена буквально навалилась на плечи супруга, не давая тому подняться с кровати. – Сама управлюсь, – встав, она покинула комнатку и, чем-то погремев у печи, вышла в сени.

– Открывай! – видимо, заслышав звук распахиваемой двери, добавил в голос борзоты попик. – Отец Фрол ждет!

Скрипнули петли двери в сенях, за тем последовал короткий, но очень эмоциональный диалог, изобилующий ненавистным именем: отец Фрол, отец Фрол, да отец Фрол. Лежа пластом на кровати, Булыцкий почувствовал, как по темени растекается уже знакомая боль, медленно, но необратимо заполняющая черепную коробку бьющими в такт ударам пульса спазмами. Веки налились тяжестью. Глаза – жаром. Из черепушки боль принялась разливаться по всему телу, будто бы свинцом наполняя все тело какой-то вязкой усталостью, сквозь ватное одеяло которой в мозг буквально впивалось одно и то же повторяющееся имя: отец Фрол.

– Ох, я тебя, проклятого! – тяжко подымаясь на ноги, набычившись и покачиваясь, пожилой человек направился к месту перепалки. Что было дальше, он помнил с трудом. Пронзительный женский всхлип, треск рвущейся материи рясы, приятная податливость скулы визитера, да нервный сопрано-вскрик: «отец Фрол!», именем которого, словно щитом, укрывался борзый тип.

Потом перед взором разъяренного мужчины возникло аляпистое пятно знакомой физиономии, которое тот попытался устранить мощным ударом кулака. Замах! Все завертелось перед глазами, и через секунду тело тяжко приземлилось на смягчившую падение траву, а в нос ударила сладковатая смесь запахов еще не пожженной солнцем зелени вперемешку с гнильцой прибрежной земли.

Это все как-то разом угомонило буяна, сорвав пелену помешательства, и теперь мужчина, встряхивая головой, принялся ошеломленно оглядываться по сторонам, пытаясь понять: где он оказался и чего учудил в этот раз.

– Никола, ты чего буянишь?! Ну осерчал, так и что теперь, в морды бить? Так и до смертоубийства недалече, – навалившись на распластанного на земле мужчину, сопел Тит.

– Прости, – медленно поднялся с земли и, бросив тяжелый взгляд на растирающего по скуле кровь попика, отвечал Никола. – Наказ тебе на будущее, – не сводя глаз с хлюпающего носом парня, продолжал пожилой человек. – Ступай к дьякону да передай, что Никола ждет его, ежели тот погутарить о чем хочет.