Андрей Посняков - Вандал (сборник)

Ага – так и есть!

– Он во-он туда свернул! – донеслись голоса снаружи, из-за ограды.

– Нет, во-он на ту улицу! Я видел!

– Так, воины! Вы двое – туда, вы – туда, остальные – за мной! Вперед! Уж будьте покойны, мы его не упустим.

Флаг вам в руки, пионерский барабан через плечо и ветер в широкие спины! – выбираясь из кустов, мысленно напутствовал Саша.

И внимательно осмотрелся вокруг. Судя по грядкам и клумбам, а также смородиновым кустам и оливам, он оказался в чьем-то саду, не таком уж большом, но тенистом, даже лучше сказать – заросшем, не особо ухоженном. Скосить траву, вырубить сухостой, выкорчевать лишние кусты у владельцев, наверное, не хватало времени, а скорее всего – денег. По-настоящему богатые люди в этом районе не селились!

Да и домик так себе… запущен. Двухэтажный, узкий, сложенный из дешевого, высушенного на солнце кирпича. Когда-то побеленный, а в последние времена не видавший достойного ухода. От невысокого, с деревянными колоннами, крыльца к воротам вела дорожка, вытоптанная в пожухлой траве. За приоткрытой дверью слышались детские голоса:

– Юлия, Юлия, нам надо торопиться! Налей-ка нам молока на дорожку.

– Пейте. Да не спешите вы так.

– Как это не спешить? Ты понимаешь, что говоришь-то? Ведь нас будет ждать сам десятник Вальдульф! Он сказал, что очень скоро и я стану десятником, верно, Максим? Десятник Арник – слышите, как гордо звучит?! Максим, не переживай, ты тоже станешь, конечно, после меня. Юлия, еще есть молоко? Налей, не жадничай.

– Парни, надо оставить и на кашу!

– Вот так всегда… Ничего, скоро у нас будет много молока – хоть залейся! Мы с Максимом уже составили для десятника список. Самые первые в нашем отряде!

– Список?

– Ну да, список. Переписали всех подозрительных!

– И кто же туда угодил, интересно знать?

– Ха! Будто сама не знаешь? Во-первых, старик зеленщик, наш сосед – он точно кафолик. Во-вторых – владелец таверны «У чаши». Мы допросили мальчишку-слугу – трактирщик пускает ночевать кого ни попадя, не спрашивая подорожных. В третьих – Ансак, плотник…

– А еще – вся плотницкая артель, все они еретики, и я слышал, как они непочтительно отзывались о нашем славном правителе Гуннерихе-рэксе, да продлит Господь его века. Очень-очень непочтительно отзывались – я даже слова такие стесняюсь произносить.

– Я очень рада, что ты еще хоть чего-то стесняешься! В отличие от своего братца!

– Юлия! Ну, сколько уже тебе можно говорить?!

– Да! А еще старуха торговка, Лидия, весьма подозрительна – надо бы ее тоже в список внести!

– Она-то чем вам не понравилась?

– Я слышал, как она упоминала Троицу!

– Бедная женщина…

– О, нет, она не бедная – она преступница и еретичка! Таких надо распинать на крестах!

– Ой, парни… Может, вы и меня распнете?

– А ты не говори что попало, Юлия. И вообще, сегодня ожидай нас только к утру.

– К утру? Что же вы будете делать ночью?! Неужто молиться?

– Ха, молиться? Да нет – мы будем жечь костер у старых тофетов и славить нашего великого рэкса!

– У тофетов… там ведь был языческий жертвенник. Вы что же это – язычники?

– Да кто тебе сказал? Ты больше никогда не задавай такие подозрительные вопросы, Юлия… Ну, все, хватит болтать – мы пошли.

Саша едва успел укрыться за кустами, как из дому появились двое мальчиков лет тринадцати, очень похожих: скорее всего, это были родные братья. Один – чуть постарше, оба светлоголовые, кареглазые, в одинаковых льняных туниках до колен и в шерстяных плащиках. Прошлепав по тропинке сандалиями, ребята отперли засов и выбрались на улицу.

– Эй, сестрица! А кто будет ворота запирать? – вспомнил вдруг старший. – Ну, мы пошли уже.

Немного выждав, Александр хотел было выскользнуть вслед за парнями, да немного не успел. На крыльце появилась девушка, точнее сказать, молодая женщина лет двадцати пяти, в длинной, до самых пят, темной тунике и такой же темной столе, надетой сверху. Голову женщины покрывал серый убрус с вышивкой, но без всяких украшений. Лицо казалось очень приятным и даже изысканно красивым – чуть тронутое загаром, с изящным чувственным носом и тонкими бровями, губы тоже, наверное, были чересчур узки, впрочем, это ничуть не портило впечатление. Глаза карие, как у только что вышедших из дома мальчишек, в общем-то похожих на эту женщину, – карие и заплаканные.

– Господи! – Закрыв на засов калитку, незнакомка с тоской посмотрела в небо. – И когда только все это кончится? Эх, надо было завести собаку…