Александр Мазин - Государь

По самым оптимистическим прикидкам, шеститысячной армии Владимира противостояло не менее пятнадцати тысяч мятежных ромеев. Эти тоже были не лыком шиты, а каленым железом. Прошли суровую школу азиатских войн. Многие и со своими братьями-ромеями успели порубиться во время Склирова мятежа. Часть – на стороне бунтовщика, часть – на стороне «законного правительства». Словом, даже пехота знала толк в сече. А уж три тысячи конницы, из которых почти треть – латные катафракты-стратиоты, могли создать русам очень серьезные проблемы. Немногочисленные Святославовы ветераны, присутствовавшие в армии Владимира, весьма уважительно отзывались о боевых качествах ромейских катафрактов.

Вдобавок стоял передовой отряд войска Варды не в чистом поле, а внутри хорошо укрепленного лагеря на Хрисопольском холме.

То есть предполагалось, что мятежное войско укрылось от нападения в лагере. На самом же деле всё было не совсем так…

Высадка закончилась. Шеститысячное войско русов встало на азиатском берегу в ожидании…

Но Владимир не торопился. Понимал: бросить воев на сильного, укрепленного противника – гибель. Даже если русы сумеют победить, от крепкой дружины мало что останется. Надо полагать, именно этого и добиваются коварные ромеи. Их обычная повадка: подкупом или обманом заставить своих недругов сцепиться меж собой, а потом добить проигравшего. Или, в лучшем случае, попросту отказаться от прежних обязательств. То, что обещано сильному союзнику, совсем не обязательно отдавать слабому. Пусть радуется, что остался жив. Ромеи любят покупать чужую кровь. Обращать имперское золото в мертвых воев. Удобный обмен, ведь золото потом вернется обратно, а вои – нет.

Вот почему Владимир сейчас здесь, на ромейской земле. Сам. Чтоб любому было понятно: великий князь киевский не торгует кровью своих воинов. За золото, которое будет взято здесь, на земле империи, будет заплачено не кровью руси, а добрым русским железом. [46] Те, кто знаком с версией событий, предложенной ПВЛ, могут со мной поспорить. Ведь там написано другое. Но я более склонен доверять не монахам-переписчикам, пытавшимся, много лет спустя, создать летописный образ Святого Равноапостольного князя Владимира, а современникам описываемых событий, византийским и арабским хронистам, которые на удивление дружно сообщают, что архонт русов лично прибыл в Византию во главе войска. Но, даже не будь в нашем распоряжении этих, бесспорных на мой взгляд, фактов, хватило бы и обычной логики. Одно дело, когда Владимир отсылает в Византию ставших ненужными чужаков-норманнов (с соответствующим сопроводительным письмом), а совсем другое – это отправить в Константинополь большую часть (по историческим данным – от шести до десяти тысяч воинов) собственной дружины. Ну никак это не укладывается в психотип князя-воина.

Вывод: атаковать сходу нельзя. Сначала надо понять, как добиться цели с наименьшими потерями. Или вообще отказаться от прямой атаки, если за нее придется заплатить слишком дорого.

– Претич, Путята! – кликнул Владимир своих главных воевод, а когда они оказались рядом, распорядился: – Гриди – вздеть брони и приготовиться. И – тихо! Сигурд! Ты, ярл, позаботься, чтобы о нас не проведал ни один ромей. Они не должны найти нас раньше, чем их найдут наши стрелы.

Норманский ярл кивнул. Зачистить территорию и проследить, чтобы поблизости от войска не было лишних глаз, – несложная задача для викингов, чьей излюбленной формой нападения является внезапная атака.

– Ждите, – велел воеводам великий князь. – Богуслав! Ты побывал здесь прошлой ночью. Дай и мне оглядеться. Хочу понять, с какой стороны удобнее кушать кабанчика.

Во время своего вчерашнего визита Богуслав успел увидеть не так уж много, да и то, главным образом, внутри укрепленного лагеря.

Но особого знания местности и не потребовалось. Владимир, Богуслав и сопровождавший их большой десяток ближних княжьих гридней нашли подходящий холм к западу от укрепления мятежников, спешились, взобрались на лысую макушку и весь вражеский стан оказался – как на ладони.

Место мятежники выбрали грамотно. На Хрисопольском холме было возведено весьма серьезное (учитывая затраченное на строительство время) укрепление, господствующее над окрестностями и способное выдержать атаку не то что шести тысяч Владимира, но и втрое большей армии. Крепкий военный лагерь, с добротной оградой и четырьмя охраняемыми воротами. С наскока, без осадных машин, даже без лестниц, такой не возьмешь.