Владимир Белобородов - Норман

Потом, в конце войны, я был уже сотником, он как ни в чем не бывало пришел ко мне в шатер. Маститый темный, силой от него веяло, даже я, неодаренный, почувствовал. Стража у шатра его не заметила. Мы распили бутылку вина, он попросил передать тебе жезл и сказал, что вряд ли увидимся, видимо, знал, чем все кончится.

– Судя по жезлу, он уже не темным, а некромантом был. Не удивлюсь, если в круге смерти стоял, когда жертвовал собой. А ты, значит, решил, что предал друга, и поэтому не ехал ко мне?

Ровный молчал, опустив голову.

– Нет, Ровный, повод был достойно уйти на ваших глазах. Вы еще, когда у меня гостили, в светлых сомневались. Да и я, по разумению братства, к темной касте принадлежу. Видимо, пока отец Саймола не решился на меня руку поднять, раз их здесь нет.

Вечером собрались за столом довольно поздно: в купальню вмещалось только двое разумных, а после трудового дня, устроенного дедом, потными были все.

– Ну что, старший, – дед в какой то момент, чтобы не путать сына с отцом, стал называть нас старшим и младшим, – надумал на три десятины задержаться али на весь холодный сезон?

– Да ладно тебе в базарного развлекалу играть, ты уж вон парней послал сено для лошадей заготавливать и землянку рыть. Правильно все говоришь, куда нам сейчас, горим везде. Столько врагов за один раз у меня никогда не было. Но за всех принимать решение не могу. Есть кто против перехолоданья здесь?

Все промолчали.

– Ну и хорошо. – Дед достал одну из фляг, которые безжалостно забрал у отца еще в первый день. – А теперь за решение. Найти дорогу – это главное для разумного, ведь почему животные быстрее нас? Может, они и глупы, но решение принимают моментально.

Следующих две десятины мы работали! Не в полном – в переполненном смысле этого слова. Мы копали, косили, ворошили сено, метали снопы, укладывали бревна, благо рубить и шкурить деревья не приходилось, дед магией делал это с такой скоростью, что мы едва успевали подвязывать ровные бревна к лошадям. Очень помогла магия эльфа, который умудрялся сращивать бревна землянки так, что они не то что землю, влагу не пропускали.

Единственное расстройство произошло из-за сейши, она отказалась дальше кормить щенков. Они и вправду начали грызть все, что попадалось на зуб. А зубы у них стали острыми. Дед сказал, что настает пора мяса, и мне пришлось каждый день ходить в село за молоком, чтобы смешивать мелкорубленое мясо с продуктом, к которому волчата привыкли. Рассказ о наличии коровы у деда оказался блефом чистой воды – он хотел заставить нас заготавливать сено для наших же лошадей. В конце двух десятин при помощи магии сушили траву, утепляли землянку, крепили глину на печке, обрабатывали бревна, даже землю трамбовали. На воздушные удары Савлентия сбегались посмотреть все. Мы успели закончить основные работы. Эль даже при помощи магии успел вырастить плетеную беседку посередине двора, и она на остаток теплого сезона стала любимым местом распития отвара, и не только.

Мокрый сезон полностью оправдывал свое название: через день, а то и по три дня подряд шли дожди. Никто не выходил из дома. Вернее, никто, кроме меня, Малика и Храма. Храм с удовольствием попивал отвар по утрам, пока мы с Маликом отбивали капли дождя мечами. Дед днем занимался раной Солда и искрой Лекама, ему в этом деле помогала Софья. Остальные были заражены игрой в камешки, которая пришла мне в голову, когда начались дожди. Игра интересная – мы передвигали по диагонали белые и черные камешки по такой же черно-белой площадке, выжженной магией на столе. Изначально площадка была нарисована на столе чердака углем, но после того как в игру привлекли Малика, он магией выжег поле на кухонном столе.

В один из сухих вечеров я, вернувшись пораньше из села с молоком (волчатам на три дня должно хватить благодаря замораживающему амулету Малика), вышел на эльфийский танец с мечом, которому меня научил отец. Поскольку вечер был теплым, в беседке, пока я выводил пируэты, собрались все – выпить отвара. По окончании танца я оказался в центре внимания, отец и эльф явно смотрели одобрительно, остальные заинтересованно – все-таки развлечение, а дед пристально вглядывался. По окончании упражнения он спросил:

– Можно меч посмотреть?

В этот раз я вышел со своим клинком (не на тренировку же).

– Конечно. – Я уже привык, что меч привлекает внимание окружающих.

Но дед меня удивил.

– Хороший меч, старый. Я его уже встречал.

– Где? – Мы с отцом и Лекамом задали вопрос почти одновременно.