Владимир Белобородов - Норман

– Я подумаю.

– Подумай, и про остальных подумай, в холодный сезон ехать куда-то к гномам… С вас там за жилье три шкуры сдерут. Денег на покупки дать?

– Не надо, есть.

– Ну гляди.

После обеда отец с Солдом уехали в село. Лошадей взяли попроще, чтобы не привлекать внимания. Дед дал им по медному амулету – дабы обратно смогли доехать, не плутая, и по деревянной щепке – чтобы люди не запоминали их лица. Причем последние сделал за две меры ножом на коленке. Когда активировал, Малик, стоявший рядом со мной, охнул:

– Это же сколько силы он за раз выплеснул! И даже не поморщился!

Вечером Солд вернулся один. На вопросы уклончиво отвечал, мол, Рамос придет утром. Когда понял, что дело может дойти и до мечей, рассказал, что отец остался у дочери портнихи, а ему велел ничего не говорить. Дед хитро улыбался, думаю, что знал, как все обернется.

Солд привез здоровенный куль с вещами и мешок с продуктами. Если продукты не очень заинтересовали, то куль распотрошили сразу – сильно поизносились. Больших изысков не было, всем по паре простых деревенских брюк на завязках и по паре таких же простых рубашек. В конце разбора вещей раздался визг Софьи – девушке перепало аж три деревенских платья и простенькие сапожки, ее-то уже совсем развалились.

На ужин Софья вышла в платье. Изначально оно было ей большевато, но она подогнала его за полчасти. Я завороженно смотрел, как-то не обращал раньше внимания, что она – очень миленькая. Сразу всплыли воспоминания. Нейла. И Алехар с его правдой.

– Ты чего? – Дед уловил мое настроение.

– Так, взгрустнулось.

Молча отужинал. Разговор за столом шел вялотекущий, да я и не слушал, погрузившись в себя. После ужина нашел Аравина, седлать не стал, надел узду и шагом прокатился по лесу. Вернулся через полчасти, когда уже темнело. У ворот стоял Савлентий.

– Чего похмурел?

– Так, вспомнил кое-что. Пройдет.

– Чего или кого?

– Да какая разница? Мелочи это.

– Можно сказать, вся наша жизнь мелочь, пролетит, и не заметишь, а можно сказать, что вся жизнь состоит из мелочей.

– Может, и так, но некоторые вещи лучше считать незначительными.

– Лучше или проще?

– И так, и так.

Утром Савлентий, накормив нас завтраком, попросил каждого об услуге. Остроухого, Солда и Малика послал косить сено для коровы.

– А где она? – спросил Малик.

– Так… как и ваши лошади, пасется.

Он собрал три литовки, узелок с едой и кувшин кваса, крикнул Кассу и сказал, чтоб ехали за ней, она покажет покос.

Меня, Храма и Лекама попросил выкопать яму – двенадцать на двенадцать локтей и шесть локтей в глубину.

– Погреб мне нужен – молоко, сметану, грибочки хранить.

– На войско, что ли, заготавливать собрался? – поворчал Лекам, но за лопату взялся.

Софью поставил на кухню.

– Мужики вечером голодные будут, надо хлеба напечь, пирогов настряпать.

Отец появился к обеду.

– Ну, что как? – Дед встречал его на крыльце.

– Хорошо, Майна привет передает. А ты что, на медведя яму решил вырыть?

– Это чтоб от безделья не маялись. А ты пойдем, поговорим.

Савлентий завел Ровного в свою комнату. Выставил на стол бутылку настойки, две чарки и остатки мяса. Налил, сел. Рамос сел напротив. Молча выпили. Дед налил еще дважды. Дважды выпили.

– Теперь рассказывай.

– Это произошло через круг после того, как мы приезжали в отпуск. Наш отряд шел рейдом по захудалому баронству. Сопротивления оказывать было некому. Поэтому отправили меня с моим десятком, одного светлого и Саймола в качестве магической поддержки. Крепость, хотя какая, к Некросу, крепость, так, деревня с частоколом, сдалась сразу. Барон, мужик в годах, имеющий на руках жену и двух дочерей кругов четырнадцати, открыл ворота сам. Барон был образован, но, по-видимому, глуп. На вопрос светлого: «А вдруг темные зашли бы?» – ответил, что чихал на различия. Дружины, мол, нет, и сопротивляться каким бы то ни было войскам он не собирается. Светлый рассвирепел, велел казнить барона. Я отказался, мой десяток тоже, одна орава все-таки. Мы же воины, а не палачи. Светлый вообще копытом бить стал, ударил одного из моих. Я ему оплеуху зарядил, в общем – до клинков дело дошло.

После всего стали думать, что с трупом делать? То, что он вошел с нами в дом барона, видели все. Ребята закручинились, у всех семьи, понимали, что светлые с ними сделают. Тут Саймол и предложил списать все на него, а он к темным уйдет. Все равно веры уже никакой в справедливость светлых. На том и порешили. Барона Саймол вместе с семьей с собой забрал. Нас плетением обездвижил, для достоверности. Конечно, потаскали светлые с сезон, а потом отпустили, может, отец Саймола помог, может, не нашли ничего.