Владимир Проценко - Успеть на войну [СИ]

— Такими большими, вы хотели сказать? Так это же хорошо, — бодро и весело сказал я, хотя у самого сердце екнуло от предчувствия безысходности. — Вот на мне и потренируетесь прятать такие синяки.

Одним словом она меня намазала какой-то мазью, посыпала пудрой и что-то там ещё кисточкой подкрасила возле глаз. Когда я, наконец, увидел себя в зеркале, то чуть не упал со стула. Вот это да! На меня смотрел вампир с тоской в глазах, белым лицом, подбитым глазом и опухшими губами которые по идее скрывали клыки. Вызывающий не ужас, летящий на крыльях ночи, а жалость и сострадание.

— Ну как? — спросила меня Мила, нервно кусая ногти на правой руке, а в левой сжимая кисточку, так что побелели пальцы, стиснутые в кулак.

— Просто нет слов, одни запятые, — девчонка от моих слов сразу зашмыгала носом, лицо ее сморщилось, и я понял, сейчас прольется водопад слез. — Эй, а ну прекратить разводить здесь сырость, ты сделала все как надо.

— Правда?

— Правда, правда, — и тут мне пришла в голову идея. Слушай, Мила, а есть у вас здесь костюмерная.

— Есть, только там костюмов очень мало, в основном здесь пьесы ставили о крестьянском быте, да революционные, ну и один раз "Ревизора" ставили.

— Вот это то, что мне и нужно, я буду исполнять по просьбе местного начальства две песни о беспризорных, так вот мне нужно всего лишь одеться как беспризорник, тогда на моё лицо и внимание не обратят. Правильно, как ты считаешь?

— Ну не знаю, — она скептически оглядела меня. — Для беспризорника вы, Николай, слишком взрослый. Я кино смотрела о беспризорных, так там совсем мальчишки.

— Значит, я буду взрослым беспризорником. Вы поищите мне, пожалуйста, какую-нибудь рваную тельняшку, такие же рваные штаны, кепку, и что-нибудь на ноги, желательно разномастное. Хорошо? А мне сейчас нужно на сцене с моими архаровцами успеть немного порепетировать.

С этими словами я поднялся и отправился совершать свой трудовой подвиг.

— Ну, хорош уже ржать, жеребцы прямоходящие, вот уйду я от вас, сами потом выкручивайтесь.

— Э нет, Коля, ты эту кашу заварил, теперь все вместе расхлебывать будем.

— Сень, ну не могу я с таким лицом объявлять программу, это же не концерт получиться, а клоунада. Вон Ванька Гога пусть объявляет, он репертуар наш хорошо помнит, не то что некоторые, — я мстительно уставился Семёну в глаза.

— Эй, отцы-командиры, — Иван, услышав свою фамилию, материализовался возле меня. — Что за злодейство вы придумали для бедного Ивана?

— Понимаешь Ваня, — я ухватился его под руку, чтобы не сбежал. — С таким лицом, как сейчас у меня, выходить на сцену и объявлять программу, я как ты понимаешь, не могу, засмеют. А этот, — кивок в сторону Семена, — "человек с мордой красной", представляешь, до того зажрался, что не знает нашего репертуара, он же, гад, отбарабанит два своих монолога и сразу с девушками знакомится, а что мы там поем, о чем, ему и дела нет. Представляешь?

Иван понял, что куда-то попал и на рефлексах попытался вырваться. Наивный!

— Вот я и хочу, чтобы ты сегодня поработал конферансье, ты как согласен?

— Э-э-эй, вы чего это удумали, отцы-командиры, мне нельзя, я в основном составе играю.

— Вот-вот, будешь играть и нас заодно объявишь. Выручай, Вань.

— Не, так не пойдёт, — он начал вырываться. — Во-первых, отпусти мою руку, во-вторых, если вы немного подумаете, то поймёте, что конферансье уже есть, — он кивнул в дальний угол сцены, где какой-то мужчина в черном костюме с тетрадью в руках кланялся в сторону пустого зала, затем заглядывал в тетрадку и что-то говорил, жестикулируя рукой. Мы дружно посмотрели на странного мужика, а затем друг на друга.

— Ага, по-моему, он прав, Сень, а?

Тот, смотря на мужчину продолжавшего видимо репетировать, пожал плечами.

— Ну, вроде бы похож, но надо спросить, а вдруг он какой то чтец или ещё кто-нибудь.

— Вот ты и спросишь, если это конферансье, то и договоришься. Стой, Сеня, — я жестом прервал его попытку заговорить. — Времени спорить нет, договаривайся, список наших песен возьмёшь у ребят, запомни только – первые две песни будут о беспризорниках, а дальше согласно очередности. А мы с Иваном как раз сейчас и пойдём репетировать эти песни. Все, Сеня давай разбегаться.

А дальше был концерт, нет, сначала конечно было чествование и награждение героев, а затем концерт. Я исполнил, как и обещал две песни. Нет, сначала я конечно поздравил награжденных, после того как они перестали смеяться с моего экстравагантного вида, даже сказал небольшую речь, мол песни на сцене о беспризорниках нельзя исполнять в костюме или в форме. Рассказал ещё, что песни, которые сегодня прозвучат, я услышал от одного бывшего беспризорника оставшемся сиротой ещё при царизме во время войны. Меня выслушали, похлопали, и я начал. Начал я с песни из кинофильма "Генералы песчаных карьеров", название я как-то не придумал, поэтому сказал что песня без названия, ну не буду же я её называть "Генералы песчаных карьеров", могут нежелательные вопросы, а оно мне надо?