Владимир Проценко - Успеть на войну [СИ]

Я схватился руками за свою больную голову – ни фига себе премию обмыл. Мало того, что с бандюками подрался, так ещё и в милиции отличился.

— Вань, а Вань, а какой я концерт здесь устроил, — с тоской в голосе и предчувствием бесплатной поездки к северным оленям спросил я.

— Как какой, музыкальный! И песни исполнял такие интересные, я таких и не слышал никогда. Шансон вроде бы ты сказал, они называются, или блатняк, я тут немного не понял.

— Песни?

— Ну да, как только нас закрыли здесь, вон тот, — он показал на лежащего к нам спиной худощавого парня, — стал тихо напевать какую-то грустную песню о судьбе арестантов. Ты немного послушал, а затем встал и говоришь, мол что за туфту тут поют, спели бы какой-нибудь блатняк или шансон, а то своим воем позорят честных ЗК. А их главный тебе и говорит, мол, что ты понимаешь в арестантских песнях, если на киче ни разу не сидел.

Я вытер рукавом пот, снова обильно выступивший у меня на лбу. Пора бросать пить, водка это зло и проблемы, о которых узнаешь только на следующий день.

— А дальше?

— А дальше ты подскочил к их главному и давай кричать, мол, кто, я не сидел, это я не понимаю, да если бы у тебя была гитара или аккордеон, то ты бы показал им, как и что надо петь и за свои слова ты отвечаешь. Их главный и спрашивает, мол, все слышали, что ты сказал, и готов за свои слова ответ держать перед обществом. Потом он подошёл к двери, постучал, поговорил о чем-то с пришедшим на стук милиционером тот ушёл и через несколько минут принёс гитару, что мы подарили Сене. Пока он ходил, ты заснул, мы еле тебя разбудили, эти уже хотели тебя на какую-то правилку [16] Правилка – воровской суд (устар.) поставить. Ну, тут мы тебя наконец растолкали, пытались дать тебе гитару, а тебя разморило, ты даже "мама" сказать не мог внятно, нес какой-то бред.

— Какой бред?

— Да чепуху разную, я уже почти и не помню, — он немного задумался. — Ну называл себя попаданцем, это понятно, ты постоянно в какие-то истории попадаешь, потом хотел перепить какого-то Высотского, — вероятно я говорил перепеть, но мой пьяный язык выговорить смог только, перепить, — построить зачем-то лесопилку, присобачить куда-то командирскую башенку, в общем, сам видишь, бред. [17] Каждый уважающий себя попаданец, в зависимости от времени и места, пытается внедрить прогресс в тот временной промежуток где он в данный момент находится, например: строит лесопилки в VIII–IX веке, в XX ставит командирскую башенку на Т-34, или придумывает промежуточный патрон и т. д. и т. п. Спасибо Сене, он объяснил, что все очень серьёзно и если ты не начнешь петь, то тебя зарежут, не сейчас, конечно, а через день, через месяц, через год. И тебе не спрятаться, тебя будут искать как человека обманувшего воров. Так вот, Сеня тебя обливал водой, тер тебе уши, хлопал по щекам, пока ты не пришёл в себя, понял, что от тебя хотят и начал играть. Пел ты, конечно, паршиво, многие слова просто глотал или не мог выговорить, ну и бренчал так же, как и пел. Первые две песни мы так и не поняли о чем они были, но вот третью, "Заповедь", ты спел шикарно. Особенно всем понравился припев:

— Подпевали тебе все, даже за дверью, — он кивнул в сторону закрытой двери и ненадолго замолк.

— Вань, ну не тяни, я тебя умоляю.

— Да не тяну я, не тяну, я вспоминаю, чтó тебе сказал их главарь после следующей песни, как она там… "Гоп-стоп" по-моему – и он тихо мне напел розенбаумовский шлягер 80-х.

Он замолчал, потом зыркнув на меня продолжил.

— Вот скажи мне, Коля, как ты, политрук, представитель партии и комсомола, воспитатель так сказать, душ советской молодёжи, исполнитель и сочинитель замечательных песен, мог опуститься до прославления воров и воровской романтики?

Говоря это, он привстал на колени и повернулся ко мне лицом.

— Ты знаешь, как мне хочется луснуть тебе по физиономии, но бить тебя я не буду, не потому что боюсь ответственности, я знаю, ты не сдашь меня особисту, а потому что ребята наши простили тебя дурака. Помимо этого непотребства, которое ты здесь исполнял, у тебя всё же есть талант, а таланту прощается многое, — он сделал паузу. — Многое, но не все.