Владимир Проценко - Успеть на войну [СИ]

— Алло, Пал Палыч, это вас Стрельников беспокоит, вы не представляете, кто сейчас находится у меня в кабинете… нет, это не Васька Штырь… и не Мишка Кольцо… Ну дай же сказать, это "Молодая Гвардия"… Как "какая", ты радио слушаешь… и кто поет – не знаешь? Это они и поют… Да… Нет… Я не знаю, откуда они узнали, но сегодня они выступят на нашем концерте… Сами пришли… Хорошо, я понял, до свидания.

Он положил трубку и повернулся к нам.

— Ребята, сегодня наших нескольких сотрудников будут награждать за обезвреживание банды преступников, терроризировавших пригород и окрестности, а потом будет небольшой концерт в их честь. Ну, как концерт, наши же сотрудники, кто умеет, выступят на этом концерте, споют и спляшут. Поэтому у вас есть уникальная возможность поучаствовать в этом концерте, — он, прищурившись и слегка улыбаясь, посмотрел мне в глаза. — Или вызвать комендантский патруль? Вам решать.

Сеня посмотрел на меня, я на него.

— Мы согласны, — сказал я. — Только мы одеты не по форме, и инструментов у нас с собой нет, и вон у Коли с лицом большая проблема, как ему с таким фингалом на сцене?

— Ну, с формой проблем нет, есть у нас несколько комплектов красноармейских. В логове банды, которую наши сотрудники уничтожили, было несколько тюков с этой формой. Где-то в начале весны они захватили интендантскую машину с продуктами и с формой, возвращавшуюся со склада. Вся эта форма сейчас находится на нашем складе, и я думаю, если вы временно воспользуетесь несколькими комплектами, то ничего страшного не случится. А вот насчёт лица… хотя… — майор задумчиво посмотрел на потолок. — У нас там гример есть, наверное, он вам поможет, я так думаю. Да, и ещё, чуть не забыл, хотелось бы послушать песни о милиции и если можно исполните, пожалуйста, какую-нибудь песню о беспризорниках.

— О ком? — от удивления у меня, по-моему, заплывший глаз открылся.

— О беспризорниках. Там среди награждаемых, будут два моих хороших товарища, когда-то они были беспризорниками, потом попали в детский дом имени Дзержинского на перевоспитание, а когда выучились, выросли, по комсомольской путёвке были направлены работать в органы правопорядка, и это благодаря им банда была уничтожена.

— Товарищ майор, так ведь нет у нас такой песни, скажи, Коля… Или я чего-то не знаю?

Сеня так выразительно глянул мне в лицо…

— Ну-у, не знаю, — затянул я. — Есть одна песня, только ребята её не знают, разве что я один её исполню.

— Вот и договорились, вот и хорошо, — майор энергично потер ладони. — А теперь давайте обговорим, что вы будете у нас петь… — и жестом пригласил нас за стол.

…

Концерт удался. Нет, конечно, были нюансы, особенно когда я вышел на сцену в рваной на груди тельняшке, коротких потрепанных штанах и клетчаткой кепке, с опухшим и белым от грима лицом, но загорелыми ушами, шеей и кистями рук, а заплывший глаз, подсказал этим сидящим в зале парням, умеющим логически мыслить, отчего я похож на клоуна. Одним словом, ржали они минут пять, вот пока мы выходили на сцену, они и ржали как жеребцы, вгоняя меня в краску, хоть это и не видно под белилами, но от ушей, я это чувствовал можно было, наверное, прикуривать.

Вообще нас привезли в этот зал часа за четыре до начала концерта. Переодели, даже дали съесть по бутерброду и выпить стакан теплого чая, принесенного из местного буфета, а потом начался аврал. Кто-то узнал, что мы те самые, которые выступают по радио и началось паломничество. У меня сложилась впечатление, что к нам в гримерку не заглянул только ленивый. Все, абсолютно все, заглядывали к нам, только по делу, и на секундочку. Веник приходили просить три раза, забытую расческу искали два раза но коллективно, по трое человек, а также сумочку, платок, туфли и платье. Затем ребята ушли на сцену подбирать инструмент и репетировать, а я остался с девчушкой, которая взялась меня загримировать. Минут пять она ходила вокруг меня, охая и ахая, а потом спросила таким жалостливым голосом.

— Скажите, вы мужественный человек?

О как, что-то меня настораживает такой провокационный вопрос.

— Как вам сказать, э-э-э…

— Мила.

— Очень приятно познакомиться, Николай, можно просто Коля. Так вот, Мила, я не знаю, как ответить на ваш вопрос. А к чему вы спросили?

Она потупила глазки, и перебирая пальчиками какие-то оборочки на платье, шмыгнула носом, и тихо на грани слышимости сказала.

— Я не знаю, как исправить ваше лицо. Нашим мальчикам я иногда гримировала синяки, но они не были такими… — последние слова я почти прочитал по губам.