Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

Тихо скрипнула калитка, но вместо осторожных женских шажков послышалась тяжёлая поступь обутых в тяжёлые сапоги солдат. Почуявший опасность Карл Юхан хотел было уйти, но, оглянувшись по сторонам, понял что окружён. Все подходы были перекрыты непонятно откуда взявшимися городскими стражниками. Похоже, его ждали.

— Граф Юленшерна! — негромко окликнул его кто-то. — Бросайте оружие и сдавайтесь!

— Проклятье! — выругался он, но затем успокоился и ответил: – Назовите прежде своё имя, чтобы я знал, с кем говорю!

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия. Впрочем, извольте, я барон фон Гершов!

— Уже барон? Ну-ну, какие, однако, сановные люди ищут со мной встречи, — прохрипел швед, обнажая шпагу. — Что же, если у вас есть ко мне дело, то я к вашим услугам.

— Нет, граф. Вы бандит и убийца, а потому недостойны поединка. Бросайте оружие, и я арестую вас, после чего предам справедливому суду.

— Какому суду? — осклабился Карл Юхан. — Я шведский аристократ и не подсуден мелким германским князькам, а уж тем более рогатым супругам!

— Напрасно стараетесь, — ни один мускул не дрогнул на лице Кароля. — Мне нет дела до оскорблений нанесённым таким ничтожеством, а что касается юрисдикции, то король Густав Адольф вполне осведомлён о ваших преступлениях. Так что за право отрубить вам голову будут спорить три короны – Мекленбурга, Швеции и России. Впрочем, в Москве вы так легко не отделаетесь. Там с вас сдерут кожу с живого или, как минимум – четвертуют.

— Трусишь, померанская собака?

— Довольно, — фон Гершову-старшему явно наскучил этот разговор. — Эй, стража, взять его!

Солдаты дружно двинулись на попавшего в западню пирата со всех сторон. Тот, впрочем, не стал дожидаться нападения, а, бросившись вперёд, попытался достать своей шпагой ненавистного ему барона. Но Кароль был наготове и легко отбил эту атаку. Стальные клинки несколько раз скрестились, высекая искры, но на помощь командиру бросились, размахивая палашами, его подчинённые и граф был вынужден отступить. Тем не менее, не желая сдаваться, он несколько раз то бросался на окружавших его врагов, то отскакивал назад и прижимался к стене, не давая себя окружить. Один раз даже кончик его валлоны распорол бок одному из солдат и тот жалобно закричал, почувствовав, как вместе с кровью тело покидает жизнь. Первым это надоело Раубе.

— Брось шпагу! — велел шведу капрал, направив на него пистолет.

— Чёрта с два! — огрызнулся Юленшерна и, переведя глаза на Кароля, презрительно бросил: – Передавайте поклон вашей супруге!

— Замолчи, негодяй! — скрипнул зубами тот, выходя вперёд.

— А то что? — захохотал швед, понявший, что ему, наконец, удалось вывести противника из себя. — Или ты, рогоносец, вспомнил, что являешься мужчиной?

— Не слушайте его, ваша милость, — крикнул Раубе. — Он ведь женат на ведьме, так что ему ничего не стоит отвести доброму христианину глаза с дьявольской помощью!

— Ах ты, мерзавец! — вскипел Карл Юхан, которому не доставило удовольствия то давнее воспоминание. — Да я тебя…

— Не мешай, Михель, — одёрнул капрала фон Гершов, и встал перед противником. — Я к вашим услугам, граф!

— Что же, — осклабился Юленшерна, — всё не так плохо! Сейчас я вырежу сердце тебе, потом этому болтливому солдафону, а затем…

Что будет затем, он не договорил, потому что фон Гершов бросился в атаку на своего противника. Шпаги смертельных врагов начали смертельный танец. Они оба смертельно ненавидели друг друга, а потому бой мог закончиться только смертью одного из них. Выпад следовал за выпадом, удар за ударом и казалось, что обоим не дано пережить эту ночь, настолько яростно они сражались, но вдруг раздался какой-то жалобный звон. Это покатилась по брусчатой мостовой оружие пирата, а сам он, зажав правую кисть здоровой рукой, отступил с недоумением глядя на Кароля.

Померанец же, обезоружив шведа, снова велел солдатам:

— Взять его!

Неожиданно тот вытащил из-за пазухи пистолет и с громким в наступившей тишине щелчком взвёл курок.

— Вы всё равно никогда не узнаете, где ваша принцесса! — прорычал он, затравленно озираясь.

— Во дворце! — спокойно ответил ему фон Гершов. — Три часа назад, я взял на абордаж ваш корабль и освободил её светлость. Все ваши ставки биты, так что ничего кроме суда вас теперь не ожидает. И вместе с головой, вы лишитесь ещё и доброго имени.

— Будь ты проклят! — прорычал Юленшерна и, неожиданно засунув ствол себе в рот, спустил курок.