Борис Царегородцев - Арктический удар

– Это всего на день, максимум на два, потом вам подберут место подальше от линии фронта. А пока у меня приятная новость для вас и ваших подчиненных.

Я посмотрел на адмирала Головко, он озорно подмигнул мне, как бы говоря: «Я тебя предупреждал». Кочетков продолжил:

– Вышел указ о награждении подразделения морской пехоты… Да не удивляйтесь так, это все сделано в интересах сохранения тайны, не будем же мы объявлять о награждении экипажа «Морской волк». Вы пока не существуете, пришлось выдумывать такое.

Короче, на берегу у меня коробка с наградами для всего экипажа. А для вас лично я прихватил несколько коробочек. – Он достал из сумки три красные коробочки, открыл, поставил на стол и зачитал указ о награждении меня.

Честно, я в тот момент даже покраснел, как нашкодивший пацан, пойманный на месте преступления.

В коробках лежали и блестели при свете лампы два ордена и медаль.

– И за что меня так щедро наградили, я не один это все выполнял.

– Я же говорил, что оставил на берегу награды на весь ваш экипаж.

– Тогда, как у вас говорят, служу трудовому народу. Да! Не ожидал, что меня наградят сразу трижды. Хотя, конечно, на одну-то я надеялся награду.

Все присутствующие рассмеялись и стали поздравлять.

– Экипаж будем награждать, как только лодка займет свое место и будет замаскирована. Вот наградные листы, осталось только вписать фамилии, кое-кого я сам вписал, а на остальных вы уж заполните.

– Раз так, то и меня вместе со всеми и наградите, и сразу обмоем, чтобы не последние. И всех присутствующих приглашаю на торжественный обед.

Головко стал прощаться с нами, сославшись на неотложные дела. Ручкин пошел проверять, как его сотрудники организовывают службу по охране будущего объекта и подготовку его к маскировке. Мы остались вдвоем с Кочетковым.

– Михаил Петрович, надо вас всех переодеть в форму, принятую у нас, чтобы вы не выделялись, когда попадете на берег. Напишите размеры.

– Хорошо, подадим вам такие списки, раз надо в целях маскировки. Я, конечно, об этом думал, но не подумал, что так скоро это понадобится.

– А теперь самое главное, зачем я прибыл сюда. Вас и вашего знатока по всем военно-техническим разделам приглашают в Москву. Кроме того, вам надо попросить весь экипаж изложить все достоверные сведения, а также слухи и домыслы об этой войне.

– А зачем, у нас есть человек, более-менее сведущий, по многим вопросам может просветить.

– Вот именно по многим, а вдруг кто-то из вашего экипажа знает то, чего не знает он. Пусть они все это напишут, а потом вы передадите мне.

– Я передам вашу просьбу командирам БЧ, а они доведут до личного состава.

– В Москве хотели поговорить и с вашим специалистом по торпедному вооружению. А кажется, Буров, а если по большому счету, то со всеми специалистами в любой отрасли знаний. Но я понимаю, что подводную лодку нельзя оголять, вы уж подберите несколько человек, кто сможет с вами поехать и больше всего принесет пользы в данный момент времени.

– Я назову вам людей тогда, когда получим их записи, будет ясно, кто что знает.

А ведь верно, у меня в экипаже более семидесяти процентов человек со среднетехническим или высшим образованием, и они могут что-то предложить для воспроизводства здесь.

Пока мы вели беседу с капитаном, вернулся Виноградов, провожавший адмирала.

Катера три часа с помощью ручных лотов искали подходящее место для временной стоянки и нашли его едва ли не в миле от нашего теперешнего места, недалеко от берега островок или скала, оторванная от берега во времена геологических катаклизмов. Не в этом суть, а в том, что здесь было глубоко. Вероятно, именно здесь задумывался пирс для стоянки линкоров, которые были заложены в тридцать девятом – сороковом году, так как между берегом и этим островком уже начали строить этот самый пирс. Примерно метров сорок – пятьдесят было построено, куда носом мы и могли пристроиться. После того как нам сообщили, что подходящее место нашли, мы втроем на мошке сходили туда посмотреть.

– Ну как, Михаил Петрович, это место вам подходит? – спросил меня Кочетков.

– Место подходящее, а насчет глубин что они говорят? – спросил я у Виноградова.

– Утверждают, от четырнадцати до восемнадцати метров.

– Отлично, надо только дно проверить, чтобы там каких-нибудь конструкций не оказалось, а то ненароком борта поцарапаем.

Это дело поручу ребятам Большакова, пусть нырнут и проверят.