Борис Царегородцев - Арктический удар

– Как поступим, Николай Игнатьевич? Даете добро на продолжение перехвата или пусть сбрасывает ход и остается на месте, вдруг корабли не будут заходить во фьорд, а пойдут дальше?

– Я думаю, пусть тормозят, этот конвой – не первый и не последний, в другой раз и им повезет.

– Тогда мы его перехватим. Саныч, курс на перехват. Сережа, готовь рыбок, посмотрим, как они себя поведут в боевой обстановке.

– Товарищ командир, сколько готовить?

– Готовь полный залп на всякий случай. Наши родные не трогать, это энзэ, и только в крайнем случае, у нас их и так только три осталось.

Мы на позиции, корабли решили, повернув, укрыться во фьорде. Саныч высказал мысль:

– Командир, мне кажется, они хотят проскочить между островами и прорваться дальше на север. Предполагают, что от подлодок уже оторвались, а между островами в относительной безопасности могут проскочить на восток почти на сотню миль.

– Все может быть, Саныч, предположим, они решили на время укрыться во фьорде, а это нам надо? Жди их потом. Они могут и усилить конвой какими-нибудь посудинами, тогда будет труднее прорваться к нему.

– Командир, у нас сейчас обычные торпеды, надо хотя бы глянуть, куда стрелять, или ты хочешь стрелять только по данным ГАКа.

– Надо же когда-то начинать, а то нашими как-то неинтересно – выстрелил и забыл, а тут немного по-другому. Расстояние до цели?

– Две тысячи двести право девять, скорость семь.

– Сережа, теперь «одна торпеда – одна цель» не выйдет, стреляем двумя. Глубина перископная. Поднять перископ.

Транспорт примерно в шесть тысяч тонн, основательно загруженный, так что ватерлиния ушла, наверное, на метр под воду, шел в окружении четырех противолодочных кораблей. Жирный тюлень! Нельзя упускать. Передав все данные на БИУС и сблизившись еще на пятьсот метров, произвели залп, тут же нырнув на глубину. Спустя две минуты послышался отдаленный взрыв.

– Тащ каперанг, цель поражена, слышны разрушения корпуса.

И тут же снова доклад:

– Два корабля противника идут на нас.

Заметили, откуда приплыли рыбки, решили проучить наглеца.

– Начинаем маневр уклонения, влево на борт, глубина сто, выпустить имитатор.

Оторвавшись от противника, мы снова всплыли на перископную. Милях в трех от нас противник усердно обрабатывал то место, куда мы подбросили им игрушку. Транспорта видно не было. Выставив антенну локатора, мы определили, что целей осталось только четыре и все среднего размера, значит, транспорт мы все же потопили.

– Поздравляю вас с первой победой, как говорится, в составе Северного флота.

– Николай Игнатьевич! Когда это нас успели зачислить в состав кораблей Северного флота?

– А вы что, против этого?

– Да нет, как-то неожиданно, но, думаю, возражать никто не станет.

– Ну вот и договорились. А теперь давайте отправим радиограмму в штаб флота о разгроме конвоя и о принятии подводной лодки «Морской волк» в состав кораблей Военно-морского флота Советского Союза.

– Давайте со вторым пунктом повременим до возвращения если не на базу, то, по крайней мере, к родным берегам. Я даже не знаю, где такая лодка, как наша, может базироваться. В Кольском заливе опасно из-за близости аэродромов противника. Из-за габаритов ее поразить в сто раз легче, чем какую-то «Катюшу», не говоря о «Малютке» или «Щуке».

– Можно организовать стоянку в Архангельске или в другом месте на Белом море.

– Можно-то оно можно, а как насчет секретности, как вы ее организуете? Вы же знаете, у вас где-то там сидит, и, похоже, очень крепко, предатель или агент. Если мы там начнем базироваться, нами начнут интересоваться и агенты других стран. Так что пока афишировать наше появление не будем. Пусть о том, что вы предложили нам войти в состав Северного флота, знает минимальное количество людей. И это не нам с вами решать, но вы нашу позицию уже знаете.

– Да, вы во многом правы, наверное, я несколько поспешил на радостях после разгрома конвоя. Хорошо, я сейчас дам радиограмму командующему по этому вопросу, наверняка это пойдет наверх, и решение будет положительным. Доложу и о потоплении четырех кораблей противника. Надеюсь, это не последние в походе корабли противника, у нас еще две недели, чтобы увеличить счет.

Да, за эти две недели мы увеличили счет, я имею в виду все подлодки нашей группы. Я рассказал Виноградову, как действовали американские подлодки против японцев на Тихом океане. Топили все подряд – транспорты, корабли сопровождения. После такого избиения у японцев практически не осталось кораблей сопровождения, и транспорты к концу войны ходили практически беззащитными. Правда, в начале войны японские конвои ходили почти без охраны и только много позже стали отправлять свои конвои под охраной. За неделю наши лодки совместными усилиями утопили еще три транспорта, но, похоже, один шел порожняком и целых шесть кораблей охранения. В среднем получилось по два корабля на лодку, конечно, мало по сравнению с докладами в первый год войны. Но это были подтвержденные победы, да и немцы не так часто стали посылать конвои, больше дозорные корабли. После нашего маленького шухера они выслали поисковую группу из двенадцати кораблей, найти нас и наказать. Тогда-то наша подлодка записала на свой счет тральщик образца 1935 года в восемьсот семьдесят тонн. Именно нам пришлось изобразить из себя раненую утку, чтобы увести эту свору подальше от своих подопечных, так как немцы могли кого-нибудь взять за жабры, если бы обнаружили, и всей своей оравой обязательно довели бы дело до финала. А так мы их поводили за собой по морю, то подпуская поближе, то снова отрываясь, а под конец, подловив один из тральщиков, пустили его на дно и ушли в отрыв. Пока немцы гонялись за нами, лодки поменяли позиции и снова приготовились нанести удар противнику. У них оставалась еще неделя, чтобы увеличить счет. Но вот получится это без нас или нет?