Борис Царегородцев - Арктический удар

Наконец мы на нашей временной стоянке, приткнувшись носом к пирсу. Тут же налетели бравые сотрудники под командой Ручкина, натащили на палубу каких-то щитов, жердей, маскировочных сетей, парусины и принялись преображать лодку в продолжение пирса с каким-то сараем посредине. На все про все им понадобилось пара часов, благо им никто не мешал, я имею в виду авиаразведку немцев. Катерникам поставили задачу ближе чем на милю никого не подпускать. А про подлодки предупредили: ни одна из них не должна остаться без позывного и проверки и только в надводном положении проходить мимо этого участка берега. Любой перископ, замеченный в заливе, будет расценен подлодкой противника и подлежит немедленному бомбометанию.

На полдень было намечено праздничное мероприятие, на котором присутствовал и адмирал Головко. Экипаж, кроме вахты, выстроился на палубе. За сколоченным столом, покрытым красным сукном, находились Головко, Кочетков и Ручкин, туда же пригласили и меня. Кочетков снова зачитал указ о награждении, который я уже слышал, он пропустил упоминание о подразделении морпехов. А потом начал вызывать награжденных к столу, Головко вручал награды. Хотя мы предупредили всех, что надо отвечать «Служу трудовому народу», некоторые от волнения отвечали или «Служу Советскому Союзу», или «Служу России». От «Служу России» Кочеткова крючило, но он помалкивал. Всех матросов подлодки наградили орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги». Офицеры получили Боевое Красное Знамя и «За боевые заслуги». Ребята кап-три Большакова получили медаль «За отвагу», а их командир – орден Ленина. Таким же орденом наградили меня, к тем двум наградам, что получили и все офицеры подлодки. Потом был праздничный обед, где еще раз поздравляли друг друга с полученными наградами.

– Я, – начал Головко, – после того как узнал об ударе по Киркенесу и аэродрому, а также гибели адмирала Шмундта, сказал о том, что тот, кто это сделал, заслуживает звания Героя. Теперь мы знаем, кто это все сделал, и снова буду ходатайствовать о награждении всех участников этой операции. За последнюю совместную операцию, проведенную в этом месяце совместно с подлодками из бригады Виноградова, мы также постараемся отметить всех. Как подводников «Морского волка», так и твоих подчиненных, Николай Игнатьевич, – посмотрел адмирал на своего подводника. – Так что, Михаил Петрович, думаю, это не последний праздничный обед на борту вашей лодки.

– Товарищ контр-адмирал, большое спасибо за внимание к нашим заслугам, но мы не за награды сейчас воюем, а за освобождение страны от врага.

– Но-но! Мы все сейчас ведем борьбу за освобождение нашей страны, но и награды за совершенные подвиги никто не отменял. Давай сюда свои награды, и вы тоже, – показывая на офицеров моего походного штаба, сказал Головко. – Вы что, не знаете, как их надо обмывать?

Он сложил их в глубокую тарелку, достал плоскую фляжку и залил ее содержимым наши награды.

– Вот, теперь давай по кругу и без закуски.

Нам досталось по паре глотков этого коктейля.

– Теперь все как у людей, после этого можно и на грудь вешать.

Наш штатный приколист, как и пару месяцев назад, решил разыграть нашего торпедиста:

– Сергей Константинович, наконец-то твоя вожделенная мечта сбылась, даже с небольшим превышением твоих запросов, – видя, как Буров прикрепляет рядом с орденом Боевого Красного Знамени медаль.

– Только я не понимаю, зачем на нашей лодке нужен балласт в виде дока, какой прок от него, чирей мы и сами можем выдавить, а он только поглощает кислород и продукты, – ответил Бурый на прикол Князя.

– Веселые у тебя моряки, командир, воевать с такими легко.

– Да уж какие есть, товарищ адмирал. И воюем с улыбкой на лице, а почему не улыбаться на празднике, все живы, здоровы и даже награждены.

Как ни странно, но за прошедшие сутки нас не беспокоили немецкие самолеты, потому большинство членов экипажа написали свои сочинения. После беглого просмотра я передал их капитану Кочеткову, отметив, что третья часть из них – ничего серьезного, поскольку сейчас в наших школах историю преподают поверхностно. А насчет технического аспекта надо подождать еще несколько десятилетий. Меня порадовало одно: они все выполнили приказ, не упомянув о расщеплении атома, реакторах и атомной бомбе.

– Товарищ капитан первого ранга, вы выбрали, кто поедет с вами в Москву?

– Я дам ответ утром. К этому времени все сдадут свои записи, и мы решим, кто поедет.