Вера Чиркова - Бегущие по мирам

– Это бесполезно, она не ходит два раза в одно место. – Хенна появилась тихо, как тень, и маги как по команде отвели взгляды, едва взглянув на нее. – И я точно знаю почему. Таресса нам не верит, она считает, что мы обязательно отдадим ее эвинам.

– А с чего бы ей считать иначе? – с необычной злостью вдруг фыркнула Янинна. – Я сама много лет считала, что они в вашем мире самые главные и вы точно выполняете их приказы. Я никогда раньше не говорила… я тоже их боялась.

– В нашем мире, Яни, – эрг мягко погладил ее по волосам, – все рассказывать новеньким, которые еще не определились, с кем они, по меньшей мере неумно. Но ты сама это теперь знаешь. Мы надеялись, что теперь, с сильной ходящей, сможем повернуть эту ситуацию, но…

– Но они просчитали это раньше нас, – стремительно входя в комнату, мрачно объявил Дэсгард. – Извини, Балис, я случайно услышал последние слова. Я все время думал, пытался понять происшедшее и сделал вывод: эвины вас обманули еще тогда, когда пришли. Они вовсе не стремились вернуться в свой мир, все на это указывает. Раньше я считал их упрямыми самцами, одолеваемыми идеей быстрого увеличения своего клана, и злился, как можно не понимать, что выгоднее добыть сильных ходящих и привести сразу сотню девушек. Но теперь понял, почему они так цеплялись за каждую. И еще очень хорошо понял, почему ушла Кайонна. Она ведь несколько раз уходила во дворец. Думаю, ей просто заплатили теми побрякушками. А Таресса никогда бы не взяла золота, вот и придумали что-то более гадкое.

– Ты ясно понимаешь, в чем ты сейчас их обвинил? – Викторис обвел присутствующих тяжелым взглядом. – И чем может обернуться для ковена твое обвинение?

– Хитрый он жук, твой Тиша! – сердито бросила я ундине, вытирая пыль с верхних полок. – Втравил нас в такую авантюру!

– В нашем мире простаки не выживают, – прожурчала она, беззаботно улыбаясь акульей улыбкой, – особенно последние тридцать лет. Чтобы белые маги не подняли голову, темные всех одаренных отлавливают и увозят на Саргаш.

– Слышала, – вздохнула я, – мелкие все уши прожужжали. Что там у тебя с ухой?

– Еще не закипело, – опасливо покосилась Олья на котел, – но, по-моему, скоро закипит.

– Олья! – взвыла я, спрыгнув с крепкого дубового табурета и заглянув в очаг. – Я же тебе объясняла: чтобы закипело, нужен огонь.

– Но там жарко… – вытянув шею, недоверчиво покосилась она в топку. – И вообще, не моя это обязанность огонь кормить. Я рыбу приношу.

– А моя обязанность кормить ваших короедов? И я, между прочим, пироги приношу!

– Уже два дня не приносила, – печально вздохнула ундина. – А тот, с рыбкой, был такой замечательный!

– Потом всю ночь не спала, было стыдно, что я такую милую женщину ограбила. Только на одно и надеюсь, что смогу когда-нибудь попросить прощения.

Вода в котле забулькала, я забросила нарезанные Тишей коренья и принялась резать на куски рыбу. Вот тут помощь Ольи была неоценима, рыбу она всегда приносила в виде чисто промытого филе.

– А зачем тебе жабры и хвост? – недоуменно подняла русалка колючие бровки, когда, впервые увидев аккуратные розовые пласты, я спросила, где остальное. – Там же людям кушать нечего. Я все оставляю рыбам и крабам.

– Ох, как пахнет! Красавицы, да неужто ушица на обед? – чертом ворвался в кухню Тиша, завертелся юлой возле ундины. – Рыбка моя, глянь-ко, какие я тебе бусики из желудечков сообразил!

– Если мне не изменяет память, вы ходили не за бусиками, – с притворной свирепостью фыркнула я, пытаясь сдержать смех, давивший меня с тех пор, как я узнала страшную тайну этой парочки.

Никакие они оказались ему не внуки, смешные зеленоволосые малыши, Лист и Осока, а родные детишки от этой самой ундины.

– Мы же, тово… родня по крови, значится, – конфузясь, объяснял леший, когда я поймала его на лжи. – Вот и того, значится…

Вот уже третий день, как мы бросили недостроенное логово беглого адепта и совместно с семейством лешего обустраиваемся в помещениях заброшенного старинного форта. Он разрушен в каком-то сражении лет триста назад, и более-менее сохранилось лишь несколько помещений в двух нижних этажах небольшого донжона. Для спален мы приспособили маленькие кельи на втором этаже, а весь нижний стал одновременно кухней, столовой и местом для игр лешачат. Всей статью и повадками мелкие пошли в отца, от матери взяли лишь зеленый цвет меха.

– Может, подрастут, и тово… пожелтеют, – с надеждой бурчит по вечерам Тиша, наблюдая за возней двух зеленых клубков.