Виктор Шайди - Иероним

Я застыл, пытаясь побороть разгоравшийся гнев.

– Успокойся, посмотри на сержантов! – раздался в голове голос вампала, лежащего на шкурах ложа.

Резь в глазах, сумрак отпрыгнул в сторону, и картинка изменилась. Вампал, зараза, переключил зрение, чтобы я посмотрел со стороны и оценил ситуацию.

Побледневшие от страха сержанты напоминали изваяния. В углу над сундучком трясся несчастный Эрик. У фанатичного Рогана в руках алебарда, которую он готов без всякой жалости применить по моему слову. Знакомая фигура в кожаном немецком плаще с пристегнутой черной меховой накидкой возвышалась над сержантами. На моем страшно перекошенном от гнева лице блестели наливавшиеся яростью глаза, и смутно проглядывал контур какого-то существа, будто пытавшегося вырваться наружу из моего тела… Все это мелькнуло как фотовспышка. Снова резь в глазах, и я опять привычно смотрю на мир.

Ярость схлынула, и я сел. Эрик продолжал отсчитывать монеты, и их звон в повисшей тишине бил по ушам.

– Вы будущий цвет герцогства и рыцарства, – успокоившись, продолжил я. – Нам придется долго работать, чтобы отвоевать, переделать, создать новое герцогство. Если я начну тратить время на контроль над вами, мы ничего не добьемся. Дисциплина и исполнительность – вот ключ к общему успеху, в основе которого лежит мое полное доверие к вам, сержантам, приближенным, соратникам!

Эрик, отсчитав положенную сумму, по-прежнему на карачках вернулся на место.

– Сержант Эрик, лично выдашь каждому воину жалованье. Обойдешь лагерь и раздашь.

– Сделаю, мой лорд.

Я продолжил:

– Вы, командиры, моя опора. Не подведите! Встретимся за столом!

Сержанты шустро покинули шатер. Мы с вампалом остались наедине. Обычно Адольф если не валялся в шатре, то пропадал возле кухни, где девчонки баловали диковинное животное лишним куском мяса. Наверное, от скуки вампал иногда служил моей совестью. Едкие комментарии доставали меня, хотя и давали свои плюсы. Сейчас обсуждать случившуюся вспышку гнева мне не хотелось, и я отправился к реке, пора было делать ежевечернее като.

Наверное, черная кровь демона, бурлившая в венах, постоянно искала выход. Темная сила, перешедшая ко мне в горне Гефеста, непомерно велика для человека.

Нужно укреплять дух, иначе можно с легкостью навсегда потерять над собой контроль.

Я с большим старанием принялся изматывать тело упражнениями, приносившими душевное спокойствие и наводившими порядок в мыслях. Роган, верный телохранитель и оруженосец, тенью ходивший за мной повсюду, уселся невдалеке. К постоянному присутствию гиганта я привык и, бывало, не замечал его. Гордая молчаливость воина пустыни меня устраивала, Роган, в отличие от Адольфа, никогда не заговаривал первым. Като принесло долгожданное спокойствие. Закончив, я направился в лагерь, где, собравшись возле стола, меня дружно ждало маленькой войско. Навстречу выбежал радостный Эрик:

– Мой лорд, воины получили плату, приказ выполнен!

– Молодец! – похвалил я, дружески похлопав его по плечу. – Ничто так не поднимает дух воина, как вовремя выплаченное жалованье!

Легкий смешок одобрения прокатился по отряду, невооруженным взглядом видно – настроение отличное. Сказочно большая для здешнего мира плата, назначенная мной, звонкой монетой отягощающая карман, лишний раз подтверждала – герцог слово держит. Я сел, и тут же воины принялись рассаживаться за столом, ломившимся от всяческой снеди. Взяв наполненный разведенным вином кубок, я начал давно подготовленную речь:

– Воины, завтра выступаем в трудный поход. Не буду скрывать, что многие опасности будут подстерегать на пути, но в назидание хочу рассказать короткую историю. Один император завоевал половину мира, его армия, наводившая ужас на врагов, состояла из могучих воинов, воспитывавшихся с колыбели. Их называли мамлюки. Так вот, король соседней страны, назовем ее Францией, пошел войной на императора, не побоявшись грозных воинов, и простые солдаты, прошедшие лишь несколько лет подготовки, разбили непобедимое прежде войско. Когда у короля спросили, как ему удалось разбить императора, он ответил: «Один мамлюк, если выставить в честном бою против французского воина, мог победить одного за другим до пятнадцати солдат, но если взять десять мамлюков, то противостояли и побеждали двадцать французских воинов, а пятьдесят французов всегда побеждали сто мамлюков!»

Я намеренно сделал паузу, предвидя вопрос, и Трувор оправдал мои ожидания: