Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Высоко в небе, прямо над его головой, кружил, абсолютно не шевеля крыльями, полярный кречет. Километрах в трёх на ребре, образованном пересечением конуса и параболы, обнаружилось маленькое светло-коричневое пятнышко. Похоже, молодой медведь вышел на променад. Знакомый мишка – когда буровая не шумела-тарахтела, он постоянно около лагеря отирался. Айна к нему совсем близко подходила, разговаривала с ним, чуть ли не с руки оленьими кишками и прочими субпродуктами кормила. Обещала через две недели сделать совсем ручным.

А это что ещё впереди, как раз там, где и ожидал? Показалось или…

Пожалуй, что – или…

Кустик лохматый со стороны вершины сопки следовал по дну лощины.

Неторопливо так передвигался – со скоростью очень пожилого пешехода.

«Качественный камуфляж, – оценил противника Ник. – Только вот чего это ты, братец, пешком передвигаешься? Я бы на твоём месте сломя голову улепётывал. Самоуверенность? Да ладно, не верю! После потери шестерых бойцов от этой самоуверенности и следочка крохотного не должно было остаться. Тогда что?»

Когда до «кустика» метров триста оставалось, стала ясна и причина такой неторопливости. Закамуфлированный противник волок на плече тяжёлый армейский миномёт, а за спиной, судя по всему, размещался ещё и неслабый рюкзак с боеприпасами. Конечно, с таким грузом не разбежишься.

«Что ж это он миномёт с оставшимися минами на вершине не бросил? Да и камуфляж этот тоже – лишние семь-восемь килограммов, – удивился про себя Ник. – Налегке давно бы уже ушёл, не рискуя понапрасну. Жадность? Рачительность? Просто – тупое выполнение приказов и инструкций? Как бы то ни было, попался ты, голубчик дорогой! Может, обнаглеть, попробовать живым взять? Да и допросить, как Эйвэ учил, с жёстким пристрастием?»

Решил не рисковать, ну его, жадность – вещь коварная. Вот самого этого миномётчика хозяйственного взять, к примеру, – давно уже в безопасности мог бы быть, сигаретки душистые покуривая под коньяк ароматный. Так нет же, не бросил ценную поклажу, не иначе – жаба задушила. Пожинай теперь плоды своей скупости…

Занял Ник стрелковую позицию, тщательно прицелился. Ну, ещё поближе подойди, дарлинг, ещё ближе!

До «кустика» метров двести полноценных оставалось.

«Ну, ещё сорок-пятьдесят пусть пройдёт, – решил Ник, – и достаточно».

Неожиданно из-за облаков выглянуло солнышко. И тут же, словно что-то заметив или просто почувствовав, «кустик» мгновенно упал на землю и затерялся среди множества настоящих кустов. Да и в небольшой ямке запросто мог укрыться, которых в тундре предостаточно.

В чём дело, что случилось?

Ах ты, чёрт! Это же значок с профилем товарища Сталина, начищенный до зеркального блеска, злую шутку отколол. Отразился от его поверхности лучик солнца, пробежался по зарослям голубики, по куруманнику, по болотистым зеленоватым лужам, заметался из стороны в сторону, не зная, куда дальше направиться, да и ослепил «кустик» на мгновенье.

Нашёл, понимаешь, «кустик». Под тем камуфляжем, наверняка, вояка опытный затаился, прожженный, виды видавший.

Теперь непонятно, кто за кем охотится. Кто же теперь – охотник грозный? Кто – потенциальная добыча?

Похоже, сам себя Ник в ловушку загнал. Теперь шевельнёшься неосторожно – ветки кустарника дрогнут, через секунду-другую пуля и прилетит, а то и парочка.

Как назло ветер стих, ни дуновения малейшего.

Задница получилась, полная такая задница, даже жирная местами.

Понятное дело, что и противник находится в такой же ситуации. Но от этого не легче.

Самый разгар полярного дня, поэтому теперь и не разойтись краями, никак не разойтись. Это если в другом географическом поясе находиться, то чего проще: как стемнело, так и расползлись в разные стороны.

А здесь так долго можно лежать – друг напротив друга, – несколько суток, а можно и дольше – до самого морковкиного заговенья.

Да, есть о чем подумать.

Только думать надо очень аккуратно, взглядом все кочки и кустики обшаривая, палец со спускового крючка не снимая.

Чуть зазеваешься, и всё, кранты деревушке задрипанной.

«Что мы имеем? – рассуждал про себя Ник. – Имеем винчестер, три запасные обоймы к нему, две гранаты, нож охотничий и ракетницу с тремя разноцветными патронами: красный, зелёный, жёлтый. Если сигнальную ракету запускать, то только жёлтую: «Попал в беду, прошу о помощи, но будьте бдительны». Красную нельзя, так можно и своих под выстрелы подставить: ломанутся безоглядно на помощь, тут-то «кустик» многих и положит – без зазрения совести. А зелёная, она позже пригодится, на втором этапе. При этом ещё надо, во-первых, чтобы эту ракету жёлтую из лагеря засекли. Во-вторых, необходимо, чтобы Лёха там был. Только он знает, куда и зачем я отправился. А если его там не будет? Если его, не дай бог, ранили? Или, тьфу-тьфу, убили? С другой стороны, сам запуск этой ракеты сопряжён с нешуточной опасностью: дымовой след тут же противнику укажет, откуда ракету запустили. На таком расстоянии это с самоубийством граничит, тут же «кустик» в то место всю обойму выпустит, в гости не ходи. Хотя этими выстрелами он и своё месторасположение чётко обозначит. Такие вот пироги – взаимоопасные. Русская рулетка, если точным быть. А если попробовать немного схитрить, совсем чуть-чуть?..»