Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Выяснилось, что Эйвэ вместо мыла привёз пять бочек ворвани – жира китового, неочищенного.

– Где же я вам в Певеке достану двести килограммов настоящего мыла? – оправдывался эстонец, уже привычно опасаясь услышать очередное обвинение в саботаже и вредительстве. – Нет, ну где? Чем ворвань плоха? Из неё же мыло и делают! Очищает, отмывает отлично, какие претензии ко мне? Зачем вообще эти каменюги мыть? Не понимаю…

Объяснил Ник, что в данном случае мыло вовсе не для чистоты необходимо, просто на забое скважины буровая коронка очень сильно нагревается, а мыльная пена является отличным охладителем, превосходя многократно воду по своей эффективности.

Пришлось природную смекалку применять. В ёмкость для бурового раствора вылили бочку ворвани, обложили ёмкость щепками и досками, бензином наружные стенки бака облили, подожгли. Через десять минут ворвань нагрелась, даже закипела местами. После этого три солдата стали воду от родника вёдрами носить и в бак выливать, трое других – лопатами орудовать неустанно, пытаясь взбить пену. Потом ещё раз огонь разожгли, подогрели раствор, ещё раз, в шесть лопат уже, масловзбивальную машину дружно поизображали.

Получилось – на метр пена поднялась над ёмкостью, то, что надо.

Прикрутил Ник коронку со вставленным внутрь кернорвательным кольцом к трубе и подал команду эпохальную:

– Заводи моторы, мать вашу! Поехали!

Двигатели взревели, разбивая тысячелетнюю тишину тундры на миллионы мелких осколков. Олени, пасущиеся в полукилометре от буровой, дружно шарахнулись и разбежались в разные стороны, только пыль столбом поднялась.

Ник выжал сцепление, направляющая труба завращалась – всё быстрее, быстрее, нажал нужную кнопку – заработала гидравлика, буровой снаряд двинулся вниз, коронка коснулась поверхности земли…

Пошёл процесс. Скважина углублялась со скоростью два сантиметра в минуту, мыльная пена выносила из скважины шлам разрушенных горных пород, Ник посматривал на показания приборов и испытывал нечто похожее на щенячий восторг.

Как же давно он не занимался любимым делом, как давно! Вот же, оно – настоящее: дикая тундра, безлюдье, бездонное синее небо, незаходящее солнце, одинокая буровая, забытая всеми богами на свете, алмазная коронка, уверенно погружающаяся под землю…

Свобода, одним словом!

Как же это он тогда, в той своей жизни , мог променять всё это на шумный затхлый офис, постоянную нервотрёпку, карьерные взлёты и падения, на нескончаемую и бестолковую погоню за презренными баблосами – в конце концов?

Через полтора часа прошли первые два метра, колонковая труба была уже полна, пора поднимать снаряд на поверхность. Лебёдки эта английская конструкция не предусматривала, поэтому трубы сугубо через шпиндель станка извлекались. Гидравлика снаряд наверх протащила, два солдатика вскарабкались на станину, колонковую приняли, вынесли на «улицу», уложили на деревянный настил.

Ник с трудом отвинтил буровую коронку, объяснил Сизому:

– Видишь, как её, родимую, прижгло? Значит, буровой раствор не оптимальный, будем думать, как улучшать. Соображать – чего ещё в него можно добавить. Да, поизносилась коронка. Если так дальше пойдёт – через два-три подъёма придётся её на новую менять. Расточительно это, неправильно. Ладно, сейчас посмотрим на керн, помоем его, разложим. Поднимай свой конец трубы, только осторожно, не высоко.

Лёха слегка приподнял колонковую, Ник извлёк из трубы, друг за другом, длинные цилиндрики выбуренных горных пород, разложил их на помосте.

Эйвэ подошёл, склонился над керном.

– Вот видите, горная порода прорезана прожилками кварца? Когда двадцать метров пробурим, сплошная кварцевая жила начнётся. А в кварце, будем надеяться, и золотосеребряные прожилки встретим, чем толще, тем лучше.

– Что, точно-точно двадцать метров пробурить надо? – засомневался Сизый.

Эйвэ неопределённо пожал плечами:

– Тут горные породы перемяты очень сильно, жила изгибается. Поэтому можем и на семнадцати метрах её встретить, можем – и на двадцати восьми. Как повезёт.

Решили, что для первого раза хватит, надо дать отдохнуть бедным ушам от грохота, а то ещё барабанные перепонки лопнут с непривычки.

Возле кухни сидела угрюмая Айна.

– Почему не сказали, что гром такой будет? – спросила строго. – Надо было сказать. Я бы оленей привязала. А теперь – разбежались они по тундре. Ловить надо. Долго ловить. Пока я ловлю – вы не гремите. Поймаю – гремите дальше. Хорошо?