Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

Штрассер подходил к еще одному русскому дредноуту, этот не желал сниматься с якорей.

– Клаус, сколько и что у нас осталось после первой атаки?

– Шесть фугасных бомб, восемь удушающих и сотня зажигательных.

– Если все это вывалить точно на линкор, может, что-то и выйдет. Потопить не потопим, а серьезный урон нанести получится.

– Тогда нам опять придется опускаться ниже, а то с такой высоты не все бомбы попадут по линкору.

– Насколько мы поднялись после сброса более полутонны бомб?

– Сейчас тысяча восемьсот метров. Чтобы опуститься до отметки тысяча двести метров, надо еще две-три тысячи кубов газа выпустить.

– Исполнять. Идем на снижение.

Цеппелин приближался к линкору с носа. Корабль так и не предпринял попытки сняться с якоря. И у него, как и у предыдущего, на носовой башне стояло два зенитных орудия, и они стреляли по нему, но все мимо. Осталось минута или две, и бомбы упадут на него.

– Русские самолеты, – раздался крик одновременно с трескотней пулеметов.

– Держать курс на линкор, мы выполним приказ кайзера, они поплатятся за свой варварский налет на наш город. Клаус, половину зажигалок оставь на город, мы их там сбросим.

– Но, герр капитан, а самолеты русских?

– Пока огня не открывать, мы стравливаем водород, одна искра, и мы все влетим на огненном шаре в Валгаллу.

Бомбы посыпались на стоящий внизу русский линкор, который несколькими минутами ранее попал под удар лейтенанта Штикера. Лейтенант тогда добился четырех попаданий фугасными бомбами, от которых образовалось несколько очагов возгорания, и в довесок шестью с удушающей начинкой. На этот раз в корабль попало три фугаски, четыре удушающие бомбы и два десятка зажигалок, которые прибавили еще несколько очагов.

Потом на разборе полетов у командующего первым, кому поставили на вид «из рук вон плохую военную подготовку вверенной бригады», был начальник первой бригады линейных кораблей контр-адмирал Максимов. Следующим был капитан первого ранга Кедров. Он отхватил сполна, был снят с командования кораблем с формулировкой «За тяжелые повреждения линкора и большие потери в личном составе».

Как выяснилось впоследствии, это все из-за паники перед газовыми бомбами, что немцы сбросили вместе с фугасками на корабль. Многие матросы при вопле «Газы, германец нас травит газами!», прыгали за борт или запирались в нижних помещениях линкора. Поэтому линкор практически стал небоеспособным, он даже не мог сняться с якоря и дать ход, так как дежурная вахта третьего котельного отделения наполовину отравилась газами, попавшими в отсек вместе с подаваемым вентиляторами воздухом. Был и один положительный момент. В этом отсеке пострадали также два унтер-офицера, Г. Ваганов и Ф. Яцкевич, бывшие в этот день на вахте. Это их считали в РИ зачинщиками бунта на «Гангуте» в 1915 году. А тут, через месяц, вернувшись из госпиталя, они заделались такими непримиримыми врагами немцев, что в последующем на этом линкоре большевистской ячейке, что агитировала за окончание войны, было неуютно. Да и бывшие руководители той ячейки погибли при этом налете, а внедрение новой наталкивалось на враждебность основной массы экипажа. Это были те, кто испытал на себе эту утреннюю бомбардировку. Так что в этой реальности бунта на линкоре не произошло и не произойдет.

Подвергся бомбардировке и «Севастополь», его атаковал лейтенант Штикер после того, как не смог повторно выйти на «Гангут». Он увидел еще один русский линкор, который стоял на якорях возле Свеаборга, и после атаки попал в него двумя фугасками и несколькими зажигалками. Но и сам за это поплатился, один из шрапнельных снарядов разорвался рядом с его воздушным кораблем. Остальной груз он сбросил на крепость и стал уходить в сторону Моонзунда, преследуемый тремя русскими самолетами. Разрыв снаряда вблизи не прошел бесследно, были повреждены несколько баллонетов с водородом. Дирижабль начал медленно, но верно терять высоту. В надежде, что с увеличением скорости аэродинамическая подъемная сила возрастет, лейтенант Штикер приказал перевести двигатели на максимальный режим. Это на некоторое время выправило положение. Но преследующие его русские самолеты понаделали немало новых дырок.

– Выбросить за борт балласт, – скомандовал лейтенант.

Цеппелин поднялся еще выше, да попутный ветер помогал ему, русские гидропланы к этому времени уже повернули назад, оставив его в покое. Всего этого хватило на час, и цеппелин опять начал медленно терять высоту.