Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

Линкор медленно покатился направо, уходя из-под этой огромной сосиски, что неукротимо приближалась к нам. И вот она уже над нами, а мы еще никак не можем из-под нее выскользнуть. Она, так же как и мы, делает поворот, чтобы не выпустить нас из своих объятий. Пушки уже не могли стрелять почти вертикально вверх, была слышна только трескотня винтовок, некоторые матросы свалились на палубу и лежа стреляли вверх. Мы понемногу выползали из-под сосиски, когда оттуда сорвалось несколько черных капель и устремилось вниз к нам, и одна из них была довольно большой.

Петер Штрассер видел, как внизу русские корабли приходят в движение, пока они стояли, их не так хорошо было видно. Но вот как только кто-то из них давал ход, сразу стало заметно, их выдавал кильватерный след, он как бы увеличивал сам корабль. Сейчас внизу навстречу ему шли русские корабли. Впереди три эсминца, бомбить не стоит, невозможно попасть, слишком маленькая цель. А вот следом четырехтрубный крейсер, за ним русский линейный корабль. То, что нам надо! Там дальше еще какие-то корабли выходят. Не этот ли линкор бомбили, а теперь он убегает? Штрассер еще на подлете видел яркие вспышки во мгле, это было похоже на разрывы бомб или орудийные залпы. Вот и сейчас с русского крейсера стреляет одна пушка и с дредноута пара, но пока близких разрывов не было, русские снаряды почему-то разрываются над ними.

«В спешке неправильно выставляют трубки. Это нам на руку», – подумал Штрассер и стал рассматривать в бинокль вдалеке цеппелин, висевший над рейдом русской базы. Вокруг его взбухали редкие шрапнельные разрывы.

Внизу он заметил еще один русский дредноут; на палубе того что-то дымилось. Значит, его бомбили, и, видимо, не особенно удачно, ибо дыма мало и огня не видно. «И кто это был?» – вслух спросил себя Штрассер.

Цеппелин пролетел над линкором, оставляя его позади себя, и хотел развернуться на обратный курс.

Нет, ничего не выйдет, а если и выйдет, то займет слишком много времени. Нечего и пытаться, ветер не позволяет совершить маневр.

Наконец, Штрассер понял, чей это воздушный корабль. Судя по бортовому номеру, лейтенанта Штикера. Это он отбомбился по тому русскому линейному кораблю фугасками и зажигательными бомбами, это и были те самые вспышки в ночи, что он видел, но, видимо, самую большую из имеющихся в наличии бомб не успел сбросить на линкор, а возможно, и не понял. Не поэтому ли теперь пытается повернуть назад, чтобы ее сбросить.

– Он слишком низко опустился, и восьмисот метров не будет, мы летим на тысяча двести, – констатировал капитан-лейтенант Клаус Хирш, командира воздушного судна.

– Да, он низко опустился и может за это поплатиться. Хотя, гляди, у русских тут слабая противовоздушная оборона, по лейтенанту Штикеру от силы стреляют два-три орудия. Давай, Клаус, теперь наш черед испробовать нашу малютку вот на этом линкоре русских, раз он так торопится к нам навстречу.

На цеппелине все было готово к бомбометанию, все находились на своих местах в ожидании приказа. Вот внизу под воздушным судном проскочили русские эсминцы, по ним открыли огонь из пулеметов так, на удачу, вдруг попадут, хотя высота полета более километра, но и пуле лететь вниз, а не вверх. Русские же пули залетают сюда, столько понаделали дырок в баллонетах, даже капрала Шульца серьезно ранило. Только Штрассер об этом подумал, как пуля попала в бинокль, выбив его из рук. Еще чуть-чуть, на десять сантиметров в сторону, и получил бы пулю в лицо или, того хуже, под подбородок, и прошла бы она до самого мозга. От таких мыслей Штрассера прошиб холодный озноб, а на лбу у него выступил пот, хотя тут на высоте и так было прохладно. Он не подал виду, что ему стало страшно, но заметил, как на него смотрел Клаус Хирш. Как ни в чем не бывало, Штрассер попросил у него бинокль взамен разбитого.

– Приготовились, – скомандовал Штрассер, наблюдая за русским кораблем, – сейчас русский линкор будет в прицеле, и мы нанесем по нему удар. Немного взять влево, а то нас сносит ветер.

Он видел, что на палубе линкора матросы кто стоя, а кто лежа стреляли по их воздушному кораблю из винтовок.

«Кто-то из них чуть не попал в меня», – вспомнил Штрассер про пулю.

– Сейчас вы у меня побежите прятаться, как крысы, когда на вас полетят бомбы!

– Еще взять влево. Приготовиться, – командовал Клаус Хирш.

Но в этот момент русский корабль стал поворачивать влево, выходя из-под удара.

– Влево, еще влево! – выкрикивал Штрассер, увидя маневр линкора. – Моторы правого борта на полную мощность.